Десять семерок Анри Волохонского

Так, таким образом, традиционные составляющие юбилейной статьи начинают буксовать по всем направлениям.

Нетрадиционное поздравление

Анри Волохонский (journal.spbu.ru)

Вряд ли можно проследить эволюцию его поэтики, она практически не менялась с самых первых текстов. Его стиль – удивительное сочетание легкости и тяжеловесности. Своего рода архаика, напоминающая то Хлебникова, то вирши XVIII века, когда попытка учиться говорить изящными стихами парадоксально соединялась с освоением азов литературного языка. Его муза – античная пастушка, которая вынуждена поднимать целину.
О чем и кому поэтический мессидж Волохонского?
Обо всем и тому, кому это интересно.

Жанры?
Их слишком много. Волохонский – «человек поистине возрожденческого идеала» (Джеральд Янечек). Шуточные пьесы, проза, длинные поэмы многофигурные, песни, миниатюры, басни, переводы и квазипереводы, венки сонетов, философские трактаты, толкование Апокалипсиса.

Но это тоже игра с литературой, а не послушное следование традиции. Эпиграмма, но скорее в античном смысле, нежели в узнаваемо-социальном. Цитатность, но не в привычном контексте акмеистов и уж тем более не в постмодернистской парадигме.

Поэзия Волохонского – домашнее творчество, лишенное каких-либо амбиций, кроме сугубо филологических. Лучше заново перевести Катулла или несколько страниц «Поминок по Финнегану», нежели участвовать в … (Подставьте любое литературное мероприятие, которое придет вам на ум, не ошибетесь.) У поэзии и у поэта нет цели, как заявлял сам Волохонский. Это игра, правила которой пишет сам поэт, и мало у кого они столь свободны и изящны.

Стиль Волохонского так же свободен – завивающийся синтаксис, жонглирование служебными словами и инверсиями, эклектика, разговорная речь. Стихия игры, свободной, как язык, скинувший путы крепостного права идеологии и серьезности. И вместе с тем – мощная лирическая стихия, что особенно заметно в песнях на его стихи Алексея Хвостенко, друга и соавтора юбиляра.

Домашнее творчество

Анри Волохонский перед отъездом из России, начало 70-х. (kkk-bluelagoon.nm.ru)

Совершенно непонятно, что делать с этими стихами. Ими нельзя восхищаться, с ними бессмысленно спорить. И уж совсем невозможно им подражать. Они как бы отмахиваются от внимания, отказываются от поэтической моды. Эта поэзия неактуальна в худшем смысле этого слова, хотя и не чурается злободневности.
Это мишень, в которую нельзя выстрелить, дзен, упакованный в мифологический целлофан.

Неуязвимость декларируется отказом.
Омерзительное имперское совершенство
Представляет собой сущую язву
Поэзии – как прежней, так и новейшей.
А потому – чувствительнейшая личность –
Пусть поэт навсегда избегает
Того нарочитого тщания,
Которое придает его твореньям
Омерзительное имперское совершенство.

Мифологические мотивы наиболее часты в стихах Волохонского. И в этот складень умещаются практически все темы – от эзотерики до любовной и гражданской лирики.

Да и сам Волохонский персонаж отчасти мифологический, о нем слышали многие, но он по-прежнему остается одним из самых непрочитанных поэтов. Взять хотя бы имя, столь нехарактерное для наших широт, – Анри! Легендарны и детали биографии – ленинградская школа с ее темным варевом эзотерического бурлеска, работа хранителем озера Кинерет на начальном этапе эмиграции.

Эта поэтика вне возраста, вернее, разом обнимающая все его стадии. В юности она отягощена старческой мудростью, в солидном возрасте – веет ароматом юношеской непосредственности.

Волохонский – поэт, на которого нужно оглядываться, сверяя с ним читательские стереотипы и уровень поэтической рефлексии. Когда слишком легко – он тяжел, когда слишком серьезно – легковесен. Стихи разбегаются, не желая укладываться в единое стилевое решение.

Стихи Волохонского – рефлексия самой поэзии, взгляд в зеркало, когда никто не видит, улыбка и немного прихорашивающийся жест.

Впрочем, реальность тоже тот еще юморист. Анри Волохонский уже навсегда остался в памяти миллионов как подлинный автор стихов на музыку Франческо да Милано, ставших уже народными.

Мало кому так везло.