Почему случились две первые волны эмиграции из СССР – в начале 1920-х годов и в 1950-х, – более-менее понятно всем. По крайней мере, об этом написано много книг, издано множество мемуаров. В результате первая волна времен «философского парохода» приобрела чуть ли не романтический образ, а волна вторая нашла веское объяснение в виде войны и «тиранического образа вождя всех народов».
Третья волна
Изобилие и свобода при ближайшем рассмотрении оказались неквалифицированной работой отца за минимальную зарплату |
Руководству СССР пришлось объяснять всем, что никого в стране насильно не удерживают и что любой желающий волен уезжать, куда и когда ему вздумается. СССР присоединился к Хельсинкскому договору, закрепившему положение, что граждане Советского Союза не являются собственностью государства.
Тогда-то и появились первые смельчаки, подавшие заявления на выезд из страны. Как бы там ни было, но выезд из СССР куда-нибудь на ПМЖ вплоть до перестройки выглядел чуть ли не подвигом.
Именно таким человеком, совершившим подвиг вместе со своей семьей, является отец И. Д. – главной героини и одновременно автора книги «Эмиграция», первой части романа «Опыт моей жизни».
И. Д. вместе с родителями и дедушкой с бабой приехала в Америку в пятнадцатилетнем возрасте. Автобиографическая книга «Эмиграция» написана в форме дневника человека, который уже сформировался в советской культуре, но оказался вброшенным в культуру страны, где на первый взгляд культуры нет вообще. Романтически воспринимающая мир девочка, воспитанная на романах Толстого и мечтавшая поступить в Литературный институт, вдруг попадает в среднюю американскую школу, где никто из ее одноклассников не знает о существовании американского классика Драйзера.
Ценность «Эмиграции», которая является лишь первой книгой большой серии, – не в художественном мастерстве автора. Любой преподаватель того же Литинститута при желании мог бы раскритиковать книгу. Роман привлекает честностью и откровенностью. Чувствуется, что И. Д. абсолютно свободна в своем отношении как к американской, так и к российской жизни. «Эмиграция» – очень личный дневник, который вели на протяжении десяти лет, и вот он попал к вам в руки.
Аудиоверсия книги уже появилась в Нью-Йорке и, честно говоря, хочется верить, что появится и в России, поскольку все, что в ней описано, касается все же двух стран. Уж если быть объективными, то быть с обеих сторон, как говорится. Сама И. Д., озвучивая главную героиню, доверительно повествует, как в 1980-м году она испытала первые разочарования в Америке, приехав, как ей казалось, в «страну изобилия и свободы». Согласно книге ее семья ухала из Нальчика, бросив там роскошный двухэтажный дом, неплохой по советским меркам доход и ощущение того, что как бы там ни было, но ты на родине.
Изобилие и свобода при ближайшем рассмотрении оказались неквалифицированной работой отца за минимальную зарплату, мебелью, до того выброшенной кем-то (на новую нет денег), тараканами в крохотной квартирке, которых, как казалось еще до отъезда, в Америке быть не может.
Приобретенная болезнь
«Эмиграция – болезнь, когда человек потерял сам себя», – к такому выводу приходит И. Д. в своей книге |
Кристальной честности дед И. Д. начинает отправлять на родину письма, в которых он описывает лишь магазинное изобилие Нью-Йорка, умалчивая о всех трудностях, с которыми столкнулась новоиспеченная семья эмигрантов из СССР. «А что, ты хочешь, чтобы весь Нальчик, прочитав наше письмо, сказал, что мы идиоты?» – отвечает он внучке, когда она спрашивает, почему дед не пишет всю правду, а лишь часть ее.
Героиня выходит замуж за двадцатилетнего Леню, который поражает ее своими стихами и возвышенным отношением к жизни. Но потом выясняется, что стихи не его, а Левитанского, и что возвышенное отношение к жизни заканчивается на диване перед телевизором или в кино на фильмах ужасов (объяснение – «нужно знать все стороны этой жизни»). Леня заученными фразами пытается объяснить И. Д., что из Союза обязательно нужно было бежать, потому что «Сталин уничтожил столько людей». Какое отношение Сталин имел к двадцатилетнему Лене и к поколению, родившемуся в середине шестидесятых? И, может быть, не все в жизни необходимо знать, если уж сами американцы пришли к тому, что следует сократить количество насилия в кино?
Задаваясь такими вопросами, И. Д. вдруг понимает, что не может найти в Америке тех абсолютных благ, о которых мечтал для нее отец. «Чувствую, что попала в какую-то помойку вместо цивилизованной Америки», – в какой-то момент говорит она. Боясь сгнить в столь чуждой стране, так и не вернувшись назад, она понимает, что в Нью-Йорке она существует, лишившись жизненно важного для нее органа. Органа родины, о котором нигде почему-то не написано, но без него в эмиграции люди становятся инвалидами. Оказывается, этот орган куда-то исчезает, когда человек покидает свою страну, когда навсегда отрывается от корней.
«Эмиграция – болезнь, когда человек потерял сам себя», – к такому выводу приходит И. Д. в своей книге. Причем болезнь приобретенная, ведь никто же не заставлял отца И. Д. эмигрировать в Америку. И вообще, откуда в СССР возник этот психоз, этот нездоровый интерес к США? Откуда взялась сама мечта уехать?
Ведь Советский Союз не был, к примеру, Вьетнамом, где шла война, или Израилем, где не прекращаются взрывы. Почему в самих США ни одному американцу, даже последнему бомжу, и в голову не приходит куда-либо эмигрировать?
Цена вопроса
Уехав из СССР еврейкой, в Америке И. Д. ощущает себя причастной в первую очередь к русской культуре, к русской литературе в особенности |
В какой-то момент героиня книги понимает, что ностальгия, которую приносит в жизнь эмиграция, не проходит через два года. Общаясь с эмигрантами второй волны, она видит, что ностальгия не проходит и через тридцать лет.
В эмиграции человек становится неполноценным, превращается в робота, зачастую не отвечающего ни за свои слова, ни за поступки. Так стоит ли та заоблачная «человеческая жизнь», за которой приехал в Америку отец И. Д., всех этих переживаний и душевных потрясений? Кто сказал, что в СССР было действительно хуже?
Пытаясь сравнивать американскую и советскую системы, И. Д. не находит четкого ответа на вопрос, что движет людьми, когда они решаются навсегда покинуть родину. Уехав из СССР еврейкой, в Америке И. Д. ощущает себя причастной в первую очередь к русской культуре, к русской литературе в особенности.
Русский язык становится для нее той великолепной «Волгой», на которой она могла бы уверенно ехать по жизни, не оставь она ее дома – в Нальчике. Единственное языковое «транспортное средство», которое ее ожидает в Америке, – это инвалидная коляска.
Порой И. Д. вдали от родины начинает идеализировать советскую жизнь, и даже таможенники, которые когда-то не отняли у нее на границе детские дневники, кажутся людьми, оценившими литературный талант юного автора.
Когда через много лет И. Д. вернется в Россию, она поймет, что в этой стране все тоже не так идеально. Следующая книга из серии «Опыт моей жизни» называется «В мире чудес, в стране дураков». Двадцатипятилетняя девушка приезжает уже не в ту страну, которую покинула. Повзрослевшим взглядом она смотрит на то, что происходит в Москве. При этом ей удается в течение нескольких месяцев оказаться в десятке имен самых крупных предпринимателей обновленной России.
Невероятный успех на фоне ежедневных теленовостей о том, что в России убит очередной бизнесмен, заставляют И. Д. в очередной раз переосмыслить опыт своей жизни. Будто под микроскопом рассмотреть путь от грязных нью-йоркских кухонь до кабинетов самых высокопоставленных лиц в государстве, где единственным не совсем доступным для И. Д. человеком был лишь президент страны.
Этот роман-самоанализ, личный дневник, в котором будто под лупой рассматривается параллельное развитие двух великих политических систем в один из самых интересных моментов новейшей истории, есть, пожалуй, единственное на сегодняшний день масштабное литературное произведение о третьей волне русской эмиграции. Которая, между прочим, длится уже более тридцати пяти лет! Разобраться в истинных причинах этого явления – очень сложно. И. Д. пытается сделать это, публично анализируя «опыт своей жизни».