Множество знакомых и незнакомых мне людей живут последние два–три года предчувствием неотвратимой катастрофы, о чем они время от времени оповещают своих друзей и читателей в социальных сетях.

Отнюдь не Запад поднял свои полки и вывел их на поле боя

Этот фон повышенной тревожности и фрустрации, который можно выразить словосочетанием «что-то будет», если и не стал общим задником всех наших размышлений о будущем России, то уж точно является каким-то очень мощным источником психолингвистического воздействия на значительное число людей.

Любой изгиб в мировой и внутренней политике трактуется в этой атмосфере массового невроза как еще один шаг на пути к неминуемому Апокалипсису.

При этом не так важно, каких политических взглядов придерживается свидетель разверзнувшейся под нашими ногами бездны.

Для представителей либерального сообщества наведение порчи на Россию посредством заклинания «все пропало» является дежурной реакцией, чем-то вроде безусловного рефлекса.

Они правда не испытывают в связи с этим никакого душевного дискомфорта: для них гибель и разложение страны является закономерным и ожидаемым итогом поврежденной природы родного Отечества. Чему быть, как известно, того не миновать.

Удивительно, что люди с государственнической позицией подпадают под обаяние этой логики, угадывающей за каждым поворотом новую, куда более тяжкую беду.

Правда, в отличие от либеральных собратьев, их открывающиеся горизонты упадка ввергают в депрессию, вынуждая с мучительным и горестным недоумением вглядываться в любую новую трещину, якобы свидетельствующую о том, что Россия теряет свои позиции под тяжестью нагромождаемых обвинений и санкций.

Правда заключается в том, что жить в мире, нешуточно ополчившемся против России, выдумывающем постоянно новые способы затянуть на ее шее удавку, действительно психологически непросто.

Когда твою страну – не так важно, справедливо или нет – считают историческим недоразумением, когда ей присваивают свойства антикультуры, антицивилизации, ожидать, что очередной антироссийский поход завершится разгромом России, абсолютно естественно. Тем более что Запад демонстрирует на этом направлении такие качества, как плохая останавливаемость и невыдыхаемость.

Очередные американские санкции, направленные на подрыв российского энергетического сектора, наверное, самые серьезные с начала санкционного давления, стали не знаю уж каким по счету поводом для панических настроений.

Эти решения цементируют антироссийскую политику США на долгие десятилетия, мы доигрались, нам нечем ответить, в паруса «разорванной в клочья экономики» вновь задул горячий, выжигающий все на своем пути самум, увлекая ее к последнему пределу.

Те, кто помнит период брежневского застоя, могут сейчас понять, каким удивительным было это время.

Мы жили представлениями об окончательно сложившейся геополитической архитектуре мира, в котором уже ничего не может поменяться, где достигнут абсолютный баланс между взаимоотрицающими, но вынужденными удерживать равновесие частями.

В этом дремотном мареве время как будто бы застыло раз и навсегда – в нем единицей истории казались века или даже целые исторические периоды. Никто даже помыслить не мог о той катастрофе, которая в одночасье опрокинула великую страну и отправила на историческую помойку великий утопический проект, объединивший в гигантском пространстве множество разноплеменных народов и территорий.

Мне кажется, что внезапность крушения СССР и стала той травмой, которая породила страх перед новыми катаклизмами, угрожающими разрушить реальность постсоветской России. Реальность, если брать ее в сравнении с советскими мощью и монументальностью, крайне хрупкую и кажущуюся беззащитной под натиском вражеской силы.

На либеральном остове российской государственности, который кое-как сваяли реформаторы, все еще не наросла плоть, да и сам скелет крайне нуждается в выравнивании и устранении последствий детского рахита. Страна так и не изжила разрушительный опыт перестройки и реформ, оказавшись включена в систему мирового распределения сырьевых и технологических ресурсов, она остается предельно зависимой от конъюнктуры мирового рынка,

Как тут не подозревать? Как тут не заподозрить, что усилия могильщиков России рано или поздно увенчаются успехом?

Есть один простой выход, который поможет умиротворить мятущиеся души. В описанной диспозиции надо просто поменять местами атакуемых и атакующих, субъект и объект нападения.

Это отнюдь не Запад поднял свои полки и вывел их на поле боя. Нет, его как раз все абсолютно устраивало в той агонии, в которой пребывала наша страна, попытавшаяся реализовать в своих границах проект догоняющей, подтягивающейся экономики и культуры.

Когда этот проект окончательно обнаружил всю глубину своего разрушительного потенциала, Россия сказала: «Нет! Хватит!»

В 2007 году, когда Путин обратился к Западу со своей знаменитой Мюнхенской речью, инициатива перешла к нам, мы стали формировать альтернативный миропорядок, отрицающий право Запада замкнуть историю на своей социокультурной, цивилизационной модели.

Мы вышли на войну и сделали это без истерики и шизофрении, спокойно и по-деловому, постепенно и незаметно для внешнего глаза разворачивая свои на тот момент достаточно скромные силы в боевом порядке.

С тех пор случилось много событий.

Сначала была война в Грузии, потом Крым вернулся обратно в Россию, заполыхал Донбасс. В Сирии при нашей поддержке выжил и укрепился режим Башара Асада.

Но это война, таковы ее правила. Это война, объявленная нами. Победа в ней не предрешена, но сама готовность к сопротивлению, желание сражаться под своими знаменами за свое достоинство – это уже победа.

Это торжество нашего духа, новый прорыв России в истории, обретение той исторической субъектности, которую, как казалось в один момент, мы раз и навсегда потеряли.

Нет причин для уныния и жалости к себе, хотя, конечно, путь воина полон лишений и тягот. Умение переносить их ради высокого служения Родине – это тоже предмет гордости.

Все хорошо, друзья и товарищи – ветер бьет в лицо, «и вечный бой, покой нам только снится».