Нет смысла обсуждать, что в действительности происходит на Первом, важно отметить, что там, где аудитория Сети пересекается с телевизионной, сон разума рождает вполне симпатичных чудовищ. Преувеличены ли слухи о смерти телевидения или нет, покажет время, но история с пристальным вниманием пользователей Интернета к прошлому, настоящему и будущему Екатерины Андреевой не может не настораживать.
Интернет, в отличие от телевидения, за короткий срок своего существования дал массу примеров гражданской активности: она была отчасти криком в пустоту, но иногда поднятая в Сети шумиха своей цели достигала
Интернет, в отличие от телевидения, за короткий срок своего существования дал массу примеров гражданской активности: она была отчасти криком в пустоту, но иногда поднятая в Сети шумиха своей цели достигала. Так, например, неожиданная отставка главы столичного ГУВД Владимира Пронина вряд ли бы состоялась, если бы тысячи обычных пользователей не возмутились расстрелом мирных жителей в универмаге «Остров». И очень многим стало действительно казаться, что обращаться «в Интернет» проще и эффективней, чем ходить по инстанциям или участвовать в уличных акциях.
Телевизионная аудитория гораздо пассивней: если Сеть предполагает хоть какое-то участие, то в телевизор ты всего лишь пялишься. И то, что телевизионная логика вдруг стала распространяться на Интернет, – крайне опасный и неприятный симптом. Вполне может статься, что обращение Медведева к нации, которое должно, по мнению президента, стать прологом к ежегодному Посланию, – последняя попытка «удержать» едва наметившийся живой диалог между людьми и властью.
Общение это выглядит сегодня проблемным – и вовсе не только потому, что власть на местах (где ее часто путают с властью вообще: любой чиновник Мухосранска обязательно считает себя чуть ли не наместником Бога на земле) давно говорить разучилась и лишь надувает щеки по поводу и без.
Вот, кстати, благодарным читателям вставная новелла о злоключениях публициста Андрея Рудалева из Северодвинска: Рудалев на свою голову пригласил в небольшой северный город писателя Сергея Шаргунова, который выступал, читал и участвовал в дискуссиях, то есть делал ровно то, что всегда делают столичные литераторы в провинции. Шаргунов, совершенно для любой власти безопасный, а наоборот, крайне ей полезный, потому что умен, критичен и талантлив, вызвал ярость местного начальства, которое указало Андрею Рудалеву, пригласившему литератора, на дверь. Придумать что-либо более бессмысленное и гадкое было трудно.
Понятно, что северодвинские бюрократы рады бы помочь Дмитрию Медведеву в организации общественной дискуссии, но за ее уровень и качество ручаться могут не вполне. И президент именно потому сначала апеллирует к людям, а лишь затем собирается выступать перед чиновниками, что требовать от последних живого слова – занятие довольно наивное. С бюрократией можно общаться в режиме прямых команд: все остальное она воспринимает как слабость и саботирует сразу. Команды, впрочем, тоже в последнее время саботирует, но тут есть хотя бы минимальный шанс на исполнение.
Новость о возвращении Екатерины Андреевой на Первый канал волной прокатилась по рекламным баннерам (фото: ИТАР-ТАСС) |
Но телевизионно-созерцательная радость отслеживания судьбы Екатерины Андреевой и активный ответ на статью Медведева плохо соотносятся друг с другом. Делать это должны явно какие-то разные люди, по-разному понимающие себя и окружающую реальность. Беда ведь не в том, что «телевизионная» (строго говоря, внутрикорпоративная) новость становится «топовой», а в том, что из этой новости не следует никакого действия. Можно плохо относиться к НТВ времен Гусинского, но когда телеканал прекращал существование в прежнем виде, люди – пусть их было немного в масштабе страны – вышли на улицу. Кто бы вышел, оторвавшись от монитора, поддержать всенародно любимую Екатерину Андрееву?
Если Медведеву не удастся «выцепить» вменяемую сетевую аудиторию, на которую он рассчитывал, то на кого ему рассчитывать впредь, понятно не вполне. Ведь «медведевский авангард» не может и не должен состоять только из политологов и экспертов, которые обсуждали в Ярославле будущее государства.
В отличие от многих коллег, не имею ничего против экспертов, но в их способность изображать гражданское общество не очень верю. Они годятся для модерации существующих общественных площадок при том условии, что круг участников этих площадок будет шире, чем круг их создателей. Пока же эксперты модерируют сами себя: из этого не вырастает широкой общественной дискуссии, которая так нужна Медведеву.
Как она может быть оформлена институционально, чтобы отсечь наблюдающих за Екатериной Андреевой и им сочувствующих от тех, кто способен к обсуждению обозначенных Медведевым проблем, – самый насущный вопрос открывшегося политического сезона.