России нужны от США, прежде всего, гарантии невмешательства в дела постсоветского пространства, где у Москвы осталось не так много союзников, но сохранились большие амбиции (не великодержавные, скорее, экономические). Попытка администрации Буша создать вокруг России цепь «перманентных революций» ударила в итоге и по самой Америке, которой дорого обошлись и авантюра Саакашвили, и попытка украинских «политиков» поскорей уничтожить друг друга. Кроме того, на эти игры нужны деньги, а тратиться сегодня на антироссийскую политику – слишком дорогое удовольствие.
США сегодня необходима помощь России в вопросах об Иране, Афганистане и Северной Корее, прессовать которых дальше – просто бессмысленно, но и разговаривать с которыми на равных после стольких лет «оси зла» невозможно
Лучше не тратиться на пророссийскую.
США сегодня необходима помощь России в вопросах об Иране, Афганистане и Северной Корее, прессовать которых дальше – просто бессмысленно, но и разговаривать с которыми на равных после стольких лет «оси зла» невозможно. Россия может стать посредником в урегулировании давних американских споров, и эта позиция – очень выигрышна для нас, это, может быть, вообще единственная позиция, при которой мы можем торговаться с США.
Предметов для этого торга – масса. И ПРО, и СНВ-1, и ВТО, в которую Россия собирается вступить последние десять лет, а теперь соберется еще усердней, чтобы лет через десять в очередной раз декларировать это вступление как серьезное намерение ближайшей перспективы.
Не только ВТО, но и, по существу, вся встреча стала такой же декларацией: и Обама, и Медведев вынуждены действовать в обстоятельствах непрекращающегося давления со стороны обваливающихся международных институтов, собственных избирателей и мировой финансовой системы, которая продолжает скатываться в кризис.
Ни у Обамы, ни у Медведева нет никаких рычагов для преодоления простейших противоречий (фото: ИТАР-ТАСС) |
И ладно бы два президента – пусть и крупнейших мировых держав, – но такое же бессилие в решении довольно простых проблем охватило сегодня почти все ведущие государства. Саммит G20 еще до официального открытия дружно признали несостоятельным: кто бы сомневался, что он закончится ничем.
Эта ситуация – «новый слабый виток» – уникальный случай в новейшей истории. Да, и кризисы, и «охлаждения», и «разрядки», и долгие неудачные переговоры, и громкие скандалы случались на протяжении XIX–XX веков постоянно. Но из любого тупика существовал очевидный (пусть и морально сомнительный) выход: война. Большая или маленькая, короткая или длительная, война всегда была механизмом радикального обновления, перехода тупиковой ситуации в новое качество.
Но сегодня и на войну ни у кого, кроме боевиков «Талибана», нет сил. Локальные конфликты, как израильско-палестинский, могут длиться еще лет тридцать, террористические группировки могут до бесконечности взрывать, пугать и обещать апокалипсис, но ежедневный террор так же скучен, как утренняя пробежка. Не случайно объявленная после 11 сентября 2001 года война стала обыденным фоном, выродилась в часть сложной общемировой бюрократической структуры.
Новый виток тупика ставит и Обаму, и Медведева в положение школьников, которые выучили урок, но, придя утром в школу, нашли ее лежащей в руинах. И урок-то правильный, по делу, а кому он теперь сдался? Вот и приходится рассказывать друг другу о прекращении «дрейфующих отношений».
И от российского лидера, и от американского президента элиты требуют «перестройки» на новом витке, но не выйдет даже «перестройки»: для нее нужна была атмосфера близкой грозы, а мы сегодня живем под тягучим медленным ливнем.
Ставшая уже привычной слабость, казалось бы, огромной силы – неутешительный фон, на котором еще долго будут проходить переговоры и саммиты. Ровно до тех пор, пока что-то не взорвется, пока кем-то не будет найден новый механизм, приводящий в движение всю эту ржавую международную механику.
Подождем.