Газета ВЗГЛЯД с легкой руки Михаила Бударагина затеяла разговор о сопоставлении 90-х годов прошедшего века с нулевыми века нынешнего. Тема, на мой взгляд, безусловно важная. Однако, чтобы сопоставление было корректным, вряд ли можно ограничиться рассмотрением только этих двух периодов. Надо копнуть глубже.
#{quote1} Впрочем, дабы избежать неуместного наукообразия, воспользуемся аллегорией. Поскольку государственное строительство – тоже строительство, то и аналогия пусть будет строительной. Что мы настроили за последнее столетие?
В начале ХХ века Российское государство представляло собой старое и запущенное, но еще вполне крепкое здание. Правда, среди его обитателей развелось немало желающих так «отремонтировать» свой дом, чтобы камня на камне не осталось. Что им в итоге и удалось.
Большевики, взявшие страну в свои руки, руководствовались очень простой технологией: «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим». Правда, простота в очередной раз оказалась хуже воровства.
Во-первых, разрушив «мир насилья» до основания, «строители» ничего не смогли сделать с его фундаментом. Не то чтобы не пытались – пороху не хватило. Заменить прежний фундамент новым не получилось, хоть котлованов нарыли изрядно. Впрочем, прежний при этом подраздолбали сильно.
Во-вторых, собственные стройматериалы оказались недостаточны по количеству и не годны по качеству. С наступлением трудных времен (Вторая мировая война) пришлось использовать обломки того самого «старого мира», от которого отреклись. Получилась эклектика, в которой иные из несущих конструкций были в корне несовместимы с основополагающей идеей проектировщиков.
Несмотря на все это, получившееся сооружение выглядело хоть и бессмысленным, но грозным и несокрушимым. Эдакая пирамида Хеопса размером со всю страну. И казалось, она будет стоять вечно.
Вот только материал подвел. Его усталость наступила гораздо быстрее, чем рассчитывали инициаторы и прорабы. Исполинская «споруда» начала проседать уже в середине 50-х. Советская номенклатура прилагала колоссальные усилия, чтобы не дать ей рассыпаться, – и до определенного времени не безуспешно. Пока с приходом Горбачева не стали пытаться чинить. Тут-то все и посыпалось…
В этом смысле Горбачев и Ельцин как государственные строители были настоящими антиподами. Первый пытался любыми возможными способами спасти разваливающееся здание – от чего здание только быстрее валилось. Второй занялся сносом останков и разбором завалов. И подготовкой площадки под новое строительство.
Именно новым строительством занялся Путин. Поэтому Александр Шмелев совершенно справедливо указывает, что противопоставление Путина и Ельцина исторически неверно – второй президент действительно продолжил дело первого. Только задачи у него были уже другие.
Противопоставление Путина и Ельцина исторически неверно – второй президент действительно продолжил дело первого. Только задачи у него были уже другие |
Нет, в президентство Путина не было ни восстановлено досоветское здание, ни построено новое. Всего лишь был подготовлен фундамент. Главный итог путинского восьмилетия – завершение «нулевого цикла». У российского государства появился Ground Zero, на котором можно строить.
Государственно-строительная технология Путина полностью исключила утопизм и фантастику. Мы больше не штурмуем небо и не возводим Дворец советов (как, впрочем, и «Град на Холме»). Как идеология Путина, которую пытался реконструировать Алексей Чадаев, так и его же план, которым старается руководствоваться «Единая Россия», сводятся к трем понятным вещам: Успех, Вертикаль, Державность.
Иными словами – экономический рост и рост благосостояния; работающая государственная бюрократия; самостоятельность и влияние в мире. Россия доказывает себе и окружающему миру, что она снова есть – и будет впредь.
Правда, у «нулевой» политики есть один крайне уязвимый элемент. Она опирается почти исключительно на единоличное лидерство Первого Лица. И с уходом Путина может и не быть продолженной…
Причем тут дело даже не в том, насколько удачным будет Преемник. Даже если он ни в чем не уступит Путину, уязвимость останется: все вновь будет зависеть от одного человека. Настоящее решение может быть только тогда, когда будет серьезный социальный слой, ответственная элита, кровно заинтересованная в строительстве прочного и удобного здания российской государственности.
Такая элита вообще-то уже есть: рожденная в 90-х и возмужавшая в нулевых годах национальная буржуазия. Только она себя никак не может осознать (о чем вчера правильно писал Андрей Перла) . До какого-то времени ее функцию может брать на себя просвещенная бюрократия – но только до какого-то времени. Причем до этого рубежа явно недалеко.
Буржуазия уже есть и даже хорошо себя чувствует. Ей осталось стать по-настоящему правящим классом – извините за марксистскую терминологию. Или продолжать жизнь на руинах. А буржуазия не любит жить без комфорта…