Действие вертится главным образом вокруг шашлыков, но поверхностному впечатлению доверять не стоит: перед нами подлинный пир политкорректности!
Наверняка выдвинут на Букера. Даже догадываюсь кто. И войдет в шорт-лист.
Некто Стремухин плывет «Кометой» в бухту Радости на шашлыки с одноклассниками. На самом деле его собираются развести начинающие аферисты.
От матери, умершей от личного благородства, Стремухину досталась шикарная квартира на Беговой. Вдобавок к той, в которой проживает он сам. В курсе дела адвокат, оформлявший наследство. У него есть знакомый – отсидевший в тюрьме нотариус. Адвокат рассказывает нотариусу о квартире. Поедая на улице пахлаву с двумя приятелями, нотариус встречает бывшую одноклассницу Майю, лакомящуюся все той же пахлавою. Пахлава приобретена в магазине «Армения» – и тем самым в романе впервые задана тема непролетарского интернационализма: вот обойдемся с армянами, как с грузинами, – и без пахлавы останемся, а она такая вкусная!
Решают, выдав себя за одноклассников Стремухина, высвистать его на пикник в Подмосковье, напоить, избить и заставить подписать дарственную на квартиру
Новые и старые знакомцы сидят на Тверском бульваре. Всем чуть за сорок, у всех несложившаяся жизнь, всем крайне нужны деньги. Решают, выдав себя за одноклассников Стремухина, высвистать его на пикник в Подмосковье, напоить, избить и заставить подписать дарственную на квартиру, ее тут же продать, а деньги поделить на пятерых (включая адвоката).
Едут в бухту на «хонде», принадлежащей одному из них, попадают в пробку, безнадежно опаздывают. Стремухин засыпает под кустом, потом, выглядя воскресным папой, разгуливает под ручку с неким мальчиком, который якобы потерял родителей, а на самом деле – жулик, выцыганивающий у отдыхающих деньги (эпитет «выцыганивающий» принадлежит мне; Андрей Дмитриев такими вещами не шутит) и благородно (как мать Стремухина) делящийся ими со здешними алкоголиками. Стремухин не знает в лицо «одноклассников», они – его; так и ходят по всей курортной зоне кругами. Причем у Стремухина с собой замаринованное мясо на десять человек, а у четверки жуликов – вино, но в багажнике оставленной у въезда в бухту машины…
Однако перед нами не детектив (криминальная интрига умрет естественной – пусть и не для читателя – смертью) и не шутка юмора (автор порой острит, но как-то слишком по-букеровски или, если угодно, по-знаменски), а этакая развернутая метафора – интернациональное, но, увы, далеко не интернационалистское чрево мегаполиса – со многими отступлениями от основного сюжета.
Рассказывается, допустим, история старого палача и вертухая, в свои девяносто недрогнувшей рукой выуживающего из Москвы-реки рыбу, – но не очень понятно зачем. Хотя если вдуматься, то и понятно: это наше беспримерно страшное советское прошлое... Так или иначе, к сюжету романа мастер ловли сома на дудку отношения не имеет. Понемногу начинает пробуксовывать и сам сюжет.
На берегу в зоне отдыха идет своя жизнь: грустные хорошие армяне держат шашлычную, грустные хорошие азербайджанцы – соседнюю (сдержанно дружат, не простив друг другу Сумгаит и Шушу); хорошие мальчики с хорошенькими девочками целуются, плохие дядьки с пьяными тетками трахаются; по кустам разгуливают бандиты и убийцы; на пляже залегли возглавляемые несостоявшимся художником (хайль Гитлер!) фашисты; то ли с облавой, то ли с погромом сюда же едет ОМОН; а одинокий, как маленький принц, летчик катает кого за деньги, кого за красивые глаза.
Писатель Андрей Дмитриев |
Несостоявшийся художник стравил-таки фашистов с ОМОНом. Что, несомненно, задумано автором как политическое предупреждение и вместе с тем пророчество – не играй с огнем, преступный режим! (Хотя и «преступный режим» я добавил от себя, у Дмитриева всё куда деликатнее.) Но и «звери» (не говоря уж о торговых павильонах) пострадали в возникшей потасовке изрядно. Бухта Радости после погрома лежит в руинах. Правда, тут же – и весьма кстати! – разражается очистительная гроза.
Сын убитого армянина Гамлет (не зря его так назвали, ох не зря!) – отчасти бывший, отчасти будущий олигарх, он еще даст прикурить обидчикам! У командира ОМОНа лживая и нечистая на руку жена, его жалко. А у шашлычника Карпа (бывшего офицера и «русской крыши» всей прибрежной дружбы народов) жена и вовсе сбежала.
Майя не такая – она неустроенная, перманентно одинокая, физиологически похотливая (мечтает о секс-туре в Тунис, ради этого и на несостоявшееся преступление пошла), но тоже хорошая, однако, будучи бабой тертой, понимает, что у нее со Стремухиным после прибрежного перепиха не срастется, – и делает ноги. Разыскивая ее (а заодно и предполагаемых одноклассников), Стремухин выходит на подлинного одноклассника – будущего автора «Бухты Радости» – и грузит его своими проблемами.
«Что вы, все пишущие, пишете о сломанных, раздавленных и сдавшихся людишках? Что вы все пишете о том, как жизнь нас опускает на колени, еще и накрывает медным тазом, потом еще и припечатывает сверху? Вы написали бы о том, как человек встает с колен. Вот почему прошу тебя внимательно обдумать все, что я тебе тут написал, и, если у тебя будет желание и вдохновение, профессионально написать о том, о чем тебе я написал. Пусть не рассказ. Пусть очерк. И, если ты согласен, дай мне знать. Я помогу тебе подробностями и материалами».
Андрей Дмитриев, вняв совету, профессионально пишет аж целый роман. И профессионально публикует. В «Знамени». В журнале, возглавляемом профессионалом и профессионалкой, и хотя бы поэтому настаивающем на собственной профпригодности.
Андрей Немзер хвалит, но он Дмитриева всегда хвалит, они кореша; Борис Кузьминский ругает; по мне – как все у Дмитриева – ни рыба и ни мясо. Но на шашлык сгодится (вегетарианский).
Сам я, правда, такого не ем. Да и вы не станете. Тем более что полное авторское меню (список блюдей) я вам уже зачитал.