Задал тон документальный фильм «Александр Абдулов. Самый обаятельный и привлекательный» (Первый канал). Поддержан сей тон оказался трансляцией авантюрно-криминального сериала «Оперативный псевдоним» по РТР – памяти актера Александра Дедюшко. Юбилей Михаила Ульянова и передача об артисте «Человек на все времена» подвели итоги драматических размышлений о талантливых и знаменитых.
Аналогичных документальных картин, посвященных творческим личностям, было немало в последние годы. Даже сложился канон парадно-интимного портрета с мелодраматическим уклоном. В этот канон, как правило, не допускается ничто из того, что способно нарушить высокий образ героя и уточнить параметры его личности и его времени.
Горечь утраты – случившейся или потенциальной – побуждает переживать эйфорию высокой экстремальности
Там по определению не может быть ни слова сказано про более чем суровый стиль общения Михаила Ульянова с театральными деятелями в кулуарах и даже на публичных собраниях СТД (в бытность артиста председателем данной организации). Тут невозможно даже самое обтекаемое упоминание о реальной причине, спровоцировавшей некогда проработку Абдулова на собрании труппы «Ленкома» и угрозы увольнения из театра. (О событиях этих до сих пор ходят брутальные легенды среди людей театра и кино.)
Зато приветствуется акцент на роковые случайности, иррациональные скрещения обстоятельств – будь то фантастическое везение Абдулова в казино или его съемки в роли человека, больного раком, в фильме «Ниоткуда с любовью, или Веселые похороны».
Информативности и внимания к искусству как таковому здесь немного. Если зритель никогда не видел фильм Сергея Соловьева «Дом под звездным небом», то по документальному фильму про Ульянова он ничего и не поймет. А ведь именно там Соловьев создал собирательный образ – на мотивы архетипа настоящего советского человека. Именно там режиссер обозначил феномен слияния творческой биографии артиста Ульянова с биографией страны.
Самым актуальным мотивом является большая беда в жизни героя телеповествования. У композитора Владимира Мигули и у Натальи Гундаревой в качестве таковой выступила болезнь. У Влада Листьева – утрата ребенка. У Фрунзика Мкртчяна – драма любви и болезнь. У Сережи Парамонова – ломка голоса и психологический срыв.
В случае с Абдуловым открыто обсуждается его давнее расставание с Ириной Алферовой. А почти негласно – подразумевается опять же серьезная болезнь, с которой артист мужественно борется.
Подобные фильмы вне зависимости от обстоятельств имеют привкус развернутой эпитафии. Потому что замечательных артистов нация всерьез боится потерять. И понимает, что рано или поздно все равно потеряет. Горечь утраты – случившейся или потенциальной – побуждает переживать эйфорию высокой экстремальности. Это возводит артиста в еще более высокий ранг. Если бы не автокатастрофа, вряд ли бы наше ТВ стало как-то особенно подавать Александра Дедюшко – на конвейере популярности он успел стать лишь рядовой звездой.
Понятно, что фабрика документальных лент нещадно эксплуатирует и утрирует тот реальный катастрофизм, который содержится в артистических судьбах. Документальные фильмы давно уже стали видом продукции «на потребу».
Но есть в их тональности элементы подлинной паники и подлинного восхищения.
Документальный жанр как бы размахивает руками: «Смотрите, что происходит с выдающимися! Судьба не щадит их. На что тогда надеяться всем остальным?»
В лице артистов телевидение приглашает сострадать и восторгаться людьми, которых нам всем есть за что благодарить.
То, что политики, депутаты, министры и прочие общественные деятели работают для народа, – это абстракция, которую у нас мало сознают и еще меньше ощущают. Наверно, не случайно.
Человек, который весомо, зримо сделал нечто ценное и полезное для всех в нашем государстве, – это популярный артист. Поэтому, наверно, в нынешней выборной кампании такое засилье актерского присутствия. Каждая мало-мальски уважающая себя партия постаралась обзавестись авторитетными лицами, то есть звездами. От живой легенды Валерия Золотухина и до новоиспеченного кумира Сергея Маховикова все вдумчиво произносят слова о главном. Вообще-то, конечно, честнее кофе рекламировать...
В документальных фильмах об артистах, если биография позволяет, выделяются две линии. Первая – путь от безызвестности к триумфу. Вторая – путь от триумфа к несчастьям, проблемам, катастрофам. Хрупкость и преходящесть счастья, везения, благополучия, земной жизни, наконец, богато иллюстрируется визуальным рядом и подчеркивается закадровым голосом. С поправками и вариациями наше документальное кино держит за образец схему мюзикла «Эвита», в киноверсии которого главную роль сыграла Мадонна. Первая часть – феерия восхождения нищей красавицы к славе и социальному успеху. Вторая часть – от зенита карьеры к непобедимой болезни, страданию и угасанию. Легкомыслие и амбициозность первого периода искупаются сполна муками финала жизни.
Задал тон документальный фильм «Александр Абдулов. Самый обаятельный и привлекательный» |
От жажды выразить свою незаурядность и заставить ее уважать – к переживанию общности судьбы всего живого. Таков творческий земной путь.
В рекламе цементирующим и универсальным мотивом служит сексуальная тема.
В документальных фильмах про жизнь замечательных людей таким роднящим и объединяющим мотивом служит смерть или ее более легкие «заменители». Низкому жанру – свое, высокому жанру – другое свое.
Благодаря акцентам на общечеловеческий драматизм незаурядный артист начинает выступать в телеповествовании как идеал everyman’а – Всякого человека.
Почему такой странный выбор на эту кандидатуру? Возможно, потому, что образ актера располагается вне категорий прагматики. Даже самый гениальный и успешный артист у нас являет образ человека отдающего, а не человека приобретающего. Актер – тот, кто красиво потребляет свою востребованность. Все остальные радости жизни – для бездарных и невезучих. Закономерно, что Абдулов в фильме о себе говорит про свой страх оказаться никому не нужным.
Право на полноценную самоотдачу, феерия востребованности – вот что восхищает, рождает уважение и зависть у нынешней аудитории, в эпоху приобретательства, жесткой конкуренции и функционального отношения к людям. Таковы нюансы взгляда обывательского и в то же время распознавшего узость психологии потребления.
Артистическая биография – модель той жизни, за которую не надо беспокоиться. Эту часть достояния у нации уже не отнять. Даже если актер продолжает жить и играть, он уже одной ногой ступил в великое прошлое страны.
С образами будущего дела обстоят куда тяжелее. Выборы уж близятся. А выбора все нет. Ролики социальной рекламы учат правильному участию в процедуре. Профессор с указочкой дает разъяснения. Простые избиратели, как абитуриенты, тихо сидят в лектории и внемлют. А их убеждают, что поставить галочку в нужной клеточке вполне по силам, если на минуточку сосредоточиться и опять же на минуточку подумать о стране и о своем будущем.
Михаил Барщевский идет в своем ролике еще дальше. Он обращает внимание на удобное совпадение. Выборы – 2 декабря. И у нужной партии – 2-й номер. Дважды два – что проще?
Народу упорно вдалбливают мысль о том, что он очень дремучий. Развинтился за время реформ. Теперь вот не соберешь. Поэтому начинать надо с малого. На этих выборах – достаточно по новой усвоить формальности. Явиться вовремя в нужное место. Попасть ручкой точно в один из квадратиков. Ну и не промахнуться мимо урны.
В то время как главное – вникнуть в суть политических предложений, иллюзий, мнимостей и правд. Главное – попытки общественной самоидентификации, которые нормальный гражданин производит перманентно, а не раз в несколько лет по настоятельной рекомендации телевидения.
Но настоящему гражданину не нужны теленапоминания.
Поэтому телевидение обращается к тем, кому оно в последние годы активно помогало перестать быть гражданами. Их ТВ так уговаривает прийти на выборы, словно речь идет о единичной акции, после которой уже не о чем беспокоиться. Доверишь себя правильным людям – и твое дело в шляпе. По типу выбора банка для хранения сбережений. Выбрал хороший банк – будешь регулярно получать хорошие проценты.
Только общественная жизнь – это такая штука, где нельзя всё-превсё взять и передоверить даже самым достойным профессионалам. Чтобы в обществе стало жить лучше, надо всем над этим работать. И тем, кого выбирают. И тем, кто выбирает. А телевидение приглашает на выборы, чтобы народ по-быстрому и грамотно «отстрелялся».
Михаил Барщевский идет в своем ролике еще дальше |
Эстетика самопозиционирования политиков страшновата и в то же время забавна в своей псевдонародности. Все вдруг решили представиться рядовыми и устроить хождение в обездоленные массы. Происходит парад мнимых everyman’ов, то есть самозванцев.
«Я, Серега Миронов!» – пытается не по-кабинетному хрипеть известный политик. Только что не бьет себя в грудь кулаком, да тельняшку на груди не рвет, потому что не рискнул отказаться от белой рубашки. Григорий Явлинский под зелеными флагами в рядах демонстрантов – чуть ли не в кожаной куртке, простой, как дальнобойщик в исполнении Алексея Баталова в «Деле Румянцева». И кулаком резкие жесты производит, и фразы строит просто. И никакой интеллектуальной иронии не допускает – чувствует, что «Яблоку» и народу не до шуток.
Звучат советские мелодии киножурналов, демонстрировавшихся в кинотеатрах до основного фильма и восхваляющих успехи кризисной советской экономики. Все считают своим долгом апеллировать к пенсионерам, к бедным, к тем, кто не вписался в капитализм, кто консервативен в своих приоритетах. Советское ретро красит многие партии в один и тот же цвет.
На экране мелькают неизвестные политические фигуры, похожие на чиновников советской закваски, без индивидуальности и ораторских навыков. Их могут узнавать только по тем известным артистам, которых пригласили стоять с ними рядом под общими лозунгами. Для-ради возможности идентификации партии.
Выборы пройдут. Актеры будут своим искусством ежедневно помогать простому народу выносить несовершенство страны и телевидения. Актеры останутся в телеящике живехонькие – играть и творить, в образах и без. Основная же масса политиков после 2 декабря сыграет в телеящик. Телевидение все это прекрасно понимает. Поэтому актеров оно подает с уважением и благодарностью. А политиков – терпит по должности.