Удивительны мне рассуждения о роли Войкова в убийстве царской семьи. Вроде бы пришли к мнению по Войкову: нет прямого участия, но есть содействие и организация: писал фальшивые письма, выдавал накладные на кислоту для уничтожения трупов.

Любое переименование такого масштаба – это подряды и деньги

Начну с нескольких общеизвестных штрихов к личности Николая II. Лидер нации, провозглашенный и признанный как единоличный государь, отрекается от престола в разгар тяжелейшей кровопролитной войны, прекрасно осознавая отсутствие всякой силы, способной взять на себя ответственность за войну, за экономику, а значит, и за народ.

Тот самый народ, который давил друг друга на Ходынке в день коронации (тогда многие авторы узрели в событии мистический смысл).

О чем это? Именно – самым что ни на есть прямым текстом я хочу сказать – первая страница негласного приговора себе (и, в силу роковых обстоятельств, семье) была написана самим Николаем.

Можно бы еще вспомнить Распутина и общую обстановку в государственном аппарате: с назначениями, отставками, взятками, и снова напоминаю – на фронтах уже миллионные потери, в Петербурге перебои с хлебом (но нет недостатка в бриллиантах).

Что же – это оправдывает убийство? Разумеется нет, но это шаги к нему, сделанные самим Николаем.

История последнего русского царя наполнена мистицизмом, взять хотя бы жертвенность и уверенность в собственном мученическом пути. Безусловно, каждый волен в выборе подходящих для себя психотипов. За исключением лидеров, которые, предпочитая путь личной катастрофы (по причинам, находящимся вне исторического анализа), тем не менее лишены морального права увлечь за собой всех и вся.

Я позволю себе мистическое отступление, основанное на мыслительной пролонгации дел и характеров последнего царского правления (непростительное для историка, но я и не историк). Жизнь и смерть Николая II – трагедия, но в ней тайный смысл: то, что не сделали бы большевики в Екатеринбурге 1918-го, сделали бы передовые части Гудериана в Москве 1941-го.

Теперь о палачах.

Расстрел царской семьи и последовавшее за ним уничтожение улик (включая и снос ДОНа распоряжением Андропова в 1978-м) выглядит делом иррациональным. Иначе говоря, большевики, выиграв войну гражданскую, сделали все, чтобы спустя годы проиграть войну информационную. В результате информационной войны и утратили власть, и погубили страну.

Дискурс по «войковскому делу» – не что иное, как отражение или продолжение этих процессов. И речь идет, конечно, не о личности Войкова. В конце концов, фамилия мало что скажет среднему школьнику, студенту и даже выпускнику вуза: «вроде есть такая станция метро», «вроде большевик».

Примерно такие ответы мы получим. Вы и сами можете проверить себя, вот три вопроса «навскидку»: а) происхождение, б) должность/сфера ответственности, в) обстоятельства смерти. 

Я предлагаю понять несколько простых моментов, прежде чем вы определитесь с позицией.

И самые либеральные авторы признают: разницы в методах гражданской войны не было. Тем не менее я уверен: носила бы станция имя любого из лидеров белого движения – вопросов бы не возникло.

Сейчас предлагают переименовать станцию. Завтра – логично завести разговор о признании преступником, всеобщем общественном осуждении, фиксации в учебниках – того же Войкова.

Осудили Войкова, почему бы не взяться за Сталина? Тут огромное непаханое поле, притом что культ развенчивали два раза, и памятники жертвам репрессий стоят, и готовятся новые. Но скажут: давайте вымараем все – и ДнепроГЭС, и прочие тяжмаши, индустриализации и электрификации – и отставим только «кровавый облик изуверского режима» (между прочим, задавившего коррупцию в корне).

Затем – за Ленина, и далее по всем пунктам.

Волна остановится только у подножия Мамаева Кургана (никто еще не додумался?), потому что День Победы – святое. Но День Победы «повиснет в воздухе», как будто он состоялся сам по себе, а не тот самый «кровавый режим» его обеспечил, подняв народ на борьбу. И уже сделалось хорошим тоном забывать руководящую роль, что вела к победе во всех глобальных и локальных эпизодах Великой Отечественной.

Никто и не отрицает волю и стойкость народа, но воля сама по себе, лишенная вектора приложения в виде плана и приказа, – лишь абстракция, лозунг.

Ни один партизанский отряд не появлялся «на пустом месте»; организацией подполья занимались обкомы; промышленность за шесть месяцев была перевезена на восток.

Политической подоплеки в «войковском деле» может и не быть. Потому что любое переименование такого масштаба – это подряды и деньги. Сказано об этом довольно.

Этот тот самый случай, когда интересы декларативно либеральных лидеров и несомненно патриотических чиновников совпадают, а само «войковское дело» (и последующие подобные ему) вполне может стать индикатором способностей к взаимодействию.

Други, я думаю, вы понимаете – дело не в станции: я даже не знаю о принятом решении и, скажу честно, меня не слишком интересует название одной из станций подземки. Как говорят, метро не остановится.

Но давайте приглядимся ко всем точкам этого маршрута, чтобы завтра наши дети не учили историю по выхолощенным учебникам и не становились выхолощенными людьми, не помнящими прошлое – великое и преступное, созидательное и разрушительное, давшее много поводов для покаяний (которых я в целом противник – если речь идет о «размытом» историческом контексте), но и много поводов для гордости.

Источник: Блог Владислава Федорова