Вице-мэр Риги и член ультраправой партии «Национальный блок» Эдвардс Ратниекс обратился в Министерство юстиции Латвии с требованием изменить действующие правила таким образом, чтобы полностью запретить использование русского языка в любой рекламе и информировании.
Все русофобские инициативы последних лет с удовольствием брались в работу, вряд ли и эта будет отвергнута. Власти страны полагают, что геополитическая обстановка способствует уничтожению всего русского в Латвии и торопятся воспользоваться этой возможностью.
Неонацисты к успеху шли
Мечта о построении «латышской Латвии» декларировалась правящими партиями с 1991 года, но движение к мечте осуществлялось неравномерно. Например, период 2005–2012 годов местными русскоязычными вспоминается как утерянный «золотой век». Тогда их практически не «прессовали», русский язык не гнобили, в стране существовала реальная свобода слова и пусть не признанное официально, но и не оспариваемое двуязычие.
С 2012 года гайки опять стали закручивать – сперва понемногу, потом сильнее. Это связано с тем, что в конце 2011-го в правящую коалицию попала неонацистская партия «Все – для Латвии», позднее трансформировавшаяся в «Национальный блок». Еще 15 лет назад члены этой партии являлись уличными крикунами и маргиналами, но сумели навязать свои идеалы правящему классу. Сегодня не разделять радикализма «Нацблока» – это для латышского политика почти что предательство латышского народа.
Программа радикальных националистов пятнадцатилетней давности к настоящему моменту выполнена и перевыполнена, осуществились самые смелые мечты.
Во-первых, русский язык полностью изгнан из вузов, школ и детских садов. Учиться на нем запрещено даже в частных учебных заведениях за собственные деньги.
Во-вторых, снесены, уничтожены, демонтированы практически все памятники советским воинам, павшим в ходе Великой Отечественной войны. Пощадили только те монументы, которые находятся непосредственно на могилах, но подумывают добраться и до них.
В-третьих, проведена кампания «дерусификации», в рамках которой были переименованы улицы, носившие имена разных деятелей «оккупационного» периода. Снесли даже памятник Александру Пушкину в Риге.
В-четвертых, в стране воцарились такие порядки, при которых жители страны «неправильной» национальности (а это до 355 тыс. населения) живут в атмосфере депрессии и неуверенности. Каждый понимает, что в случае неосторожного шага – положил цветы на месте снесенного памятника, спел советскую песню военного времени, неосторожно высказался в интернете – он может стать фигурантом уголовного дела или даже сесть в тюрьму.
В течение последних двух лет осуществляется настоящая травля русскоязычных. Их запугивают и унижают распоясавшиеся националисты, а правоохранители в таких случаях безучастны.
Дошло до того, что русские начали бояться говорить на родном языке.
Так, проживающая в Риге психотерапевт Надежда Зейглиш приводит в своей книге «Депрессивный русский терапевт. Хроники исцеления» один личностный, но чрезвычайно характерный эпизод:
«Летом 2022-го я возвращалась с моря. Рядом с кафе кто-то соорудил маленькую летнюю сцену. Там музыканты исполняли песни. На русском. Мне показалось, что они делают что-то ужасное. Я испугалась, что их сейчас арестуют за нарушение общественного порядка. Раньше я бы остановилась и послушала. Но тем вечером я только прибавила шаг, чтобы поскорее пройти мимо…»
Власти поощряют «гражданский активизм», направленный против русских. Чтобы угодить властям, действующие в Латвии торговые сети и прочие коммерческие предприятия отказываются от использования русского языка.
Деятели культуры подтягиваются. К примеру, известная рок-группа Brainstorm, пользующаяся популярностью в среде русскоязычных, а ранее регулярно гастролировавшая в России, убрала русский язык со своего сайта.
Ратниекс и его борьба
Относительно недавно был принят закон, прямо запрещающий использовать русский язык в предвыборной агитации. Упомянутый выше вице-мэр Риги Эдуард Ратниекс требует распространить запрет и на коммерческую рекламу.
Эдвардс Ратниекс. Фото: edvardsratnieks.lv
«От горожан получены жалобы на то, что Рижский русский театр имени Михаила Чехова использует русский язык на своих рекламных плакатах, которые можно увидеть в городской среде», – возмущается вице-мэр.
«Мне показалось, или единственные просьбы рижан, на которые он молниеносно реагирует, так или иначе связаны с русским языком? Иногда скорость реакции настолько быстра, что опережает саму просьбу. А вот деревья поломанные убрать после бури времени нет, все силы на борьбу уходят», – сыронизировал по этому поводу в соцсети русский рижанин Валерий Стройкин.
Действительно, в том, что касается борьбы с русским языком, Ратниекс готов к решительным действиям в любую секунду. Например, он написал жалобу в Службу госбезопасности: просит, чтобы там обратили внимание на мероприятие на теплоходе «Юрмала», намеченное на 7 сентября. Там собираются почтить память певца Юры Шатунова и, конечно, будут исполнять его песни. Естественно, на русском.
На этот «сигнал» наверняка обратят внимание.
Юра Шатунов попал в негласные списки «адептов кремлевского империализма» за то, что незадолго перед смертью выражал намерение участвовать в СВО.
Параллельно в Рижской думе начали работать над тем, чтобы запретить любые выступления уличных музыкантов на русском языке. Так Ратниекс отреагировал на очередную жалобу активистов-«дерусификаторов»: им не понравился подземный переход, где им регулярно приходится слышать русские песни.
Издать обязательные правила, запрещающие в Риге эти «песни и пляски», потребовала некая Лиана Бокша-Ланга. Ратниекс ответил, что уже договорился о встрече с представителями соответствующих служб, чтобы «эту и другие ситуации можно было разрешить законным путем». Однако предупредил, что результат потребует времени, поскольку вводить запрет на песни на русском придется через парламент.
Прогиб не засчитан
Что же касается русского театра в Риге – постоянной цели Ратниекса, он сейчас отчаянно пытается избежать запрета в принципе. Ради этого его руководитель Дана Бйорк всячески старается доказать властям свою лояльность.
В театральный репертуар внесли существенные коррективы. Например, ввели ряд пьес, призванных показать ужас жизни при «русской оккупации». А перед каждым спектаклем включать объявление о том, что театр не поддерживает СВО.
«Прогиб» оказался бесполезным, поскольку даже афиши на русском языке, пускай и «идеологически правильные», вызывают у националистов бешенство. Многие предрекают театру закрытие.
Некоторые латвийские политики из числа «бывших» пытаются возражать против этого русофобского безумия. Так, Валдис Биркавс, возглавлявший правительство Латвии в начале 1990-х, заявил, что полная отмена русского языка совершенно непрактична.
«Россия была соседом и будет соседом. И даже если не надо нам добрососедских отношений сейчас, мы не можем себе этого позволить, то при чем тут язык? Это слабоумие – отказываться от языка, который раскрывает тебе какие-то области знаний», – сказал Биркавс. Но он может себе позволить такие высказывания, поскольку его политическая карьера давно закончена.
Ирония ситуации в том, что даже при искоренении всего русского победа неонацистов в их борьбе за гомогенную Латвию откладывается на неопределенное будущее. Недавно правительство, преодолев бешеное сопротивление, все же пошло навстречу мольбам бизнесменов и упростило правила ввоза гастарбайтеров из стран третьего мира.
На такой шаг решились не от хорошей жизни, а из-за чудовищного демографического кризиса, сверхнизкой рождаемости и оттока населения за границу, то есть из-за нехватки рабочих рук.
Власти уверяют, что приезжих гастарбайтеров заставят «интегрироваться». В июне министерство образования и науки презентовало план, в соответствии с которым в Латвийском университете планируется создать программу для подготовки не менее сотни учителей латышского языка, которые будут преподавать его взрослым иностранцам.
Ежегодно в Латвию из третьих стран переезжают около пяти тысяч человек.
Резко выросла доля прибывших c Украины, из Индии, Узбекистана и Таджикистана.
Существующими языковыми курсами можно обеспечить не более 10% вновь прибывших.
А будут ли приезжие учить латышский язык и окажутся ли для латышей более удобными соседями, чем русские, – вопрос открытый.