Тема российско-китайского сближения, поднятая СМИ после провального американо-китайского саммита на Аляске, оскорбительных ремарок Джозефа Байдена в адрес Владимира Путина и визита Сергея Лаврова в КНР, постепенно переходит со страниц СМИ на уста высокопоставленных западных чиновников. Все чаще там теперь Россию и Китай упоминают именно через союз «и» – как если уж не единый блок, то по крайней мере союз стран, скованных общими интересами. И упоминают, естественно, в критическом ключе.
Не наши правила
На злободневную тему высказался и глава европейской дипломатии Жозеп Боррель. «Китайско-российское сближение основано прежде всего на отказе от демократических ценностей и противодействии тому, что они считают «вмешательством» в свои внутренние дела», – возмутился он.
И под словами господина Борреля можно подписаться. Действительно, российско-китайское сближение (как и сам по себе поворот России на Восток) произошли именно по причине их нежелания принимать навязанные правила игры. Те самые, которые Боррель, госсекретарь США Энтони Блинкен, а также их непосредственные шефы (глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен и президент Джо Байден) называют «демократическими».
Ценности, которые подменяют базовые основы международных отношений и взаимодействия разных стран. Гуманитарные интервенции вместо уважения суверенитета. Деление на «Запад и отсталых» вместо уважения разнообразия и особенностей внутреннего устройства, выбранных и поддерживаемых населением этой страны. Доминирование либерал-тоталитарных идей вместо принятых в ряде стран консервативных ценностей, прежде всего семейных и религиозных.
И самое главное – западоцентричность в культурном плане вместо стремления стран уважать собственные культурные доминанты, традицию и историю. Наконец, западный вариант либеральной демократии вместо принятых и поддерживаемых населением стран форм правления и политических систем.
Мы за эволюцию
Жозеп Боррель искренне считает, что Москва и Пекин, выступившие против этих идей, являются ретроградами. Что они выступают против прогресса. Мешают Западу сломить несознательных граждан и силой цивилизовать эти государства, ввести их в стойло прогресса.
Однако Россия и Китай тут выступают скорее как блюстители не только своих интересов, но и стабильности, безопасности, а также поступательного развития всего мира. История в данном случае на их стороне.
Ни сеньор Боррель, ни другие западные чиновники не могут привести ни один пример за последние, скажем, 30 лет (после того, как пал СССР и у США оказались полностью развязаны руки в деле просвещения мира), когда навязанная силой или давлением просветительская деятельность Запада привела отдельно взятую страну к прогрессу. Американский подход к демократизации приводил либо к пародии на демократию (Украина), либо к деградации экономики и государственности (Ирак), либо к контрпепеворотам и возвращению к старой доброй авторитарной власти (Египет, Мьянма), либо вообще к уничтожению государства (Югославия, Ливия).
А все потому, что демократизация не может проходить насильственным путем – это глубоко эволюционный процесс, который должен идти поэтапно в течение жизни одного–двух поколений. Пекин с Москвой на своей шкуре испытали влияние демократизации по-американски (Китай с ней расправился быстро на Тяньаньмэне, у России же это сразу не получилось, и она на десятилетие выпала из мировой политики), поэтому не готовы ни совершать второй подход к снаряду, ни позволять США проворачивать это с другими странами.
Более того. Возможно, российско-китайское желание оставалось бы лишь желанием, если бы Соединенные Штаты, встретив разрозненное сопротивление Москвы и Пекина, отступили бы в сторону и поискали более доступные жертвы. Но нет, Вашингтон решил наказать непослушных, пошел на одновременный конфликт с РФ и КНР, при Байдене усилил накал этого конфликта – и вот Москва с Китаем решили бороться вместе. За свой суверенитет и за общепринятые правила в международных отношениях.
Россия с Китаем абсолютно не против выработки каких-то новых правил и принципов. Но выработки не на коленке в Вашингтоне, а на большой международной конференции с участием как минимум всех великих держав.
Российская формула дружбы
Вопрос в том, перейдет ли это идеологическое сотрудничество и борьба за глобальные правила игры на уровень практического взаимодействия «на земле». Например, в деле решения региональных проблем каждой из держав.
Китайцы, конечно, были бы рады, если бы Москва усилила их позиции в конфликтах вдоль китайской периферии (то есть с целым ворохом стран от Индии до Японии). «Будем честны – ни одна страна региона не может выстоять против России или Китая, не говоря уже о борьбе против двух держав одновременно. Если какая-то страна хочет выступить против Китая и России через укрепление альянса с США, то для этой страны все закончится катастрофой», – говорится в редакционной статье китайской Global Times (а учитывая специфику издания, это фактически позиция китайского правительства). Большой такой намек всем местным государствам (прежде всего, конечно же, японцам и южнокорейцам), которые хотят балансировать китайское влияние за счет укрепления отношений со Штатами.
Однако на пути китайского желания стоят два существенных момента. В первую очередь базовые принципы российской внешней политики.
Их можно сформулировать как «Москва готова дружить со всеми странами, готовыми дружить с ней, но при этом не готова дружить с одной из этих стран против другой». Если у России нет, положим, конфликтов с той же Индией, то зачем ей поддерживать Китай в территориальном конфликте с этим государством?
Или, например, если японская сторона рационально подойдет к курильскому вопросу, то у Кремля не будет с Японией никаких конфликтов, а значит, не будет и стимула как-то поддерживать Пекин в его историко-культурно-цивилизационном противостоянии с Токио.
А нам что?
Да, теоретически возможны исключения, но – и это во-вторых – зачем РФ на них идти в ситуации, когда она не получает алаверды со стороны КНР?
Китай не вмешивается в российско-европейские противоречия. Он не помогает Кремлю обходить санкции, не предлагает альтернативные европейским технологии и не дает нужные инвестиции. Китай не помогает России в решении украинского кризиса. Китай не помогает России в воспитании белорусского руководства. Наконец, китайцы не помогли России в деле ликвидации террористических гнезд в Сирии. Пекин посчитал, что его эта война особо не касается – и заходить в Сирию стал только тогда, когда стоял вопрос не о помощи России, а о заключении контрактов с сирийским правительством для восстановления экономики (то есть, проще говоря, пришел на все готовое).
По сути, единственным примером успешного и конструктивного сотрудничества РФ и КНР в региональном вопросе является Средняя Азия, где интересы обоих государств сходятся.
Так что если бы сеньор Боррель, а также господа Блинкен, Байден, фрау фон дер Ляйен и другие были бы чуть поумнее и погибче, они резко сбавили бы обороты в плане глобальной демократизации и перестали бы учить весь мир. Тогда, возможно, российско-китайский альянс, которого они так боятся, не выглядел бы такой угрозой коллективному Западу.