В пятницу в шотландском Глазго, принявшем международный климатический саммит COP26, пройдет «климатическая манифестация», а на субботу назначен «климатический марш». И то и другое – акции протеста «зеленых» активистов против мироздания, их форма давления на сильных мира сего.
По тому, во что это в итоге выльется, можно будет судить об угрозе, стоящей перед нашей планетой. И речь в данном случае идет не только и не столько об изменении климата, борьба с чем формально объединяет всех собравшихся в Глазго – и политиков, и протестующих. А об экстремистском потенциале экологических активистов типа Греты Тунберг.
Со времен восхода своей «звезды» девочка с синдромом Аспергера достигла совершеннолетия и превратилась в девушку. За это время ее тон не стал менее дидактическим (и, с учетом диагноза, вряд ли станет), но значительно возросла претензия на обладание экспертизой. То есть на то, чтобы специфическое мнение Греты стало определяющим для всей климатической повестки.
Согласно этому мнению, приехавшие в Глазго политики, начиная с президента США Джо Байдена, не способны спасти планету, а способны только на «бла-бла-бла» (эту свою экспертную оценку Грета теперь повторяет регулярно – запомнила, что она всем понравилась). Поэтому ситуацию должно взять в свои руки «гражданское общество» – через протест, «широкое давление извне».
Формы этого протеста могут быть самыми радикальными, в духе, например, движения Insulate Britain, которое практикует блокировку автомагистралей. В интервью BBC Тунберг поддержала радикалов, поскольку, по ее мнению, ради спасения планеты некоторых людей полезно разозлить.
И вообще – своей задачей она видит уничтожение существующего миропорядка. Его нужно «вырвать с корнем» ради блага будущих поколений, подчеркнула Грета.
В том, что девушка, прогуливавшая школу в рамках «климатической забастовки», обращается сразу к миллиардам в качестве гуру и ментора – и находит миллионы новых сторонников, виноваты значительно более взрослые, умные и образованные мужчины и женщины, выдавшие Грете кучу премий, поместившие ее выступления в сборники «лучших речей в истории человечества» и удовлетворявшие все ее капризы (если фрекен не хочет лететь в Нью-Йорк углеродовыделяющим самолетом, ее доставит туда яхта князя Монако).
Они делали это из собственных политических и экономических соображений, но, видимо, не понимали, что исполнить главный каприз Тунберг – тот, ради которого она сейчас призывает бастовать, а завтра призовет крушить – они не смогут.
На два градуса – это если считать с начала индустриальной эпохи, то есть с XIX века. С тех пор потеплело еще на градус, то есть человечеству нужно ограничиться увеличением средней температуры на 0,5–0,7 градуса максимум, а по подсчетам выходит больше четырех – если оставить всё как есть.
Одни ученые полагают, что поставленная в 1975 году задача недостижима в принципе – время упущено.
Другие более оптимистичны – якобы шанс есть, но радикальные и крайне болезненные решения должны быть приняты прямо сейчас, не выезжая из Глазго.
В числе таких решений – полный отказ от нефтяной и газовой геологоразведки. Новые месторождения, если они остались, распечатываться не должны. Понятно, что крупных поставщиков углеводородов, включая Россию, это не устраивает, и столь радикальные меры на мировом уровне сейчас не пройдут даже без оговорок про текущий энергетический кризис.
А ведь есть и другие меры – тоже абсолютно необходимые, но ведущие к существенному ухудшению качества жизни мирового «среднего класса» в ближайшей перспективе. В мало для кого подъемную роскошь должны превратиться авиаперелеты, автомобили (начиная с определенного периода – и электрические тоже), красное мясо и комфортная температура в домах – так, чтоб не нагревать воздух выше 20 градусов зимой и не охлаждать ниже 25 градусов летом.
В то же время страны первого мира, которые примут на себя эти ограничения первыми, должны будут спонсировать переход на безуглеродную энергетику для развивающихся государств, и речь идет о колоссальных суммах. В этом смысле саммит тоже обречен на провал – договариваться и торговаться будут еще долго. Но лидерам зеленых активистов результат нужен прямо сейчас, они призывают – давите, заставляйте, крушите, протестуйте. Требуйте невозможного.
От собрания в Глазго изначально можно было ждать массовых беспорядков, подобных тем, что прежде сопутствовали саммитам G8. Великобритания и Шотландия в частности в принципе благодатное в этом смысле место – активистов там много, уровень экологической истерики крайне высок, а опыт разнообразной городской партизаншины от кэжуалсов до анархистов весьма значителен.
Если Шотландия в эти выходные не столкнется с массовым «зеленым» террором, то только лишь благодаря пандемии. Которая, впрочем, отнюдь не панацея – коронавирус не помешал BLM (во многом, кстати, союзной «зеленым» силы из нового леволиберального интернационала) разгромить несколько американских городов.
Радикалы в экологическом движении были и раньше, но прежде оно не было столь массовым и влиятельным. А главное – они не имели популярных и идеологизированных лидеров типа Греты или даже сопоставимых с ней фигур с такой же абсолютной непреклонностью и отсутствием эмпатии к тем, кто не готов принять идеалы «нового мира» (проблемы с эмпатией – еще одна частая особенность людей с синдромом Аспергера).
По законам как исторической науки, так и художественной литературы подобный конфликт (политический, экономический, поколенческий, идеологический и цивилизационный сразу) должен вылиться в массовый террор и экстремистские бесчинства – именно таким образом обычно поступают те, кто хочет «вырвать миропорядок с корнем». Если первые всполохи грядущего безумия не будут явлены в Глазго в ближайшие выходные, нашему миру просто повезло. Пока еще повезло.