Некоторое время назад в России был очень популярен юмористический текст, рассказывающий о перипетиях тресковых войн между Исландией и Великобританией в 50-х – 70-х годах прошлого века. Кажется, его авторам стоит задуматься над сиквелом – ведь сейчас разворачивается новый акт рыбной драмы. Правда, на этот раз противниками Британии будут не гордые потомки викингов, а не менее гордые наследники Верцингеторикса.
Между Британией и Евросоюзом растет напряженность. Затягивание Лондоном процесса Брексита привело к тому, что до выхода страны из Евросоюза осталось менее двух месяцев, а целый ряд вопросов по разводу сторон остался нерешенным. Соответствующий договор между сторонами так и не подписан, а переговоры о его условиях выглядят все более безнадежными.
Среди главных спорных вопросов, например, беспошлинный доступ британских товаров на европейский рынок. Изначально ряд чиновников ЕС были против такого подарка Лондону – ведь получится, что Британия избавилась от обязательств в рамках Евросоюза, но в то же время сохранила важнейшую преференцию. Это стало бы прецедентом для ряда других членов, которых тяготит исполнение своих обязательств – например, той же Польши или Венгрии.
Однако в итоге Евросоюз все-таки предложил Лондону компромиссный вариант – синхронизировать британское налоговое, трудовое, корпоративное и экологическое законодательство с европейским. На что уже ответили отказом сами британские джентльмены. Ведь они выходили из проекта единой Европы именно для того, чтобы иметь свободу законотворчества и не подчиняться в этом вопросе Брюсселю. А им сейчас предлагают не только подчиняться, но и (по причине выхода из Евросоюза) не иметь никакого влияния на процесс принятия решений в ЕС.
Ирония в том, что эти разногласия видятся куда меньшей проблемой, чем споры вокруг правил вылова рыбы неподалеку от берегов Британии и Евросоюза. А все потому, что неурегулированность рыночных разногласий приведет лишь к денежным потерям, тогда как рыбный вопрос грозит войной. Самой настоящей.
Чьих ловите?
В Лондоне уверяют, что после развода с ЕС британские воды становятся исключительно британскими. А значит, право вылова рыбы в исключительной экономической зоне Великобритании (то есть 200 миль от берегов) имеют только граждане Соединенного Королевства – либо те, кому британские власти разрешат это делать.
Если же там будут посторонние суда (а сейчас эти воды входят в общее рыболовное пространство Евросоюза, и до 60% рыбы в них добывалось европейскими траулерами), то они будут иметь дело с военно-морским флотом Ее Величества. После чего груз – а то и сами суда – конфискуют.
По словам одного отставного генерала, достаточно будет захватить одно–два судна и привести их в свои порты, после чего остальные вряд ли рискнут соваться в английские воды. Британские власти, конечно, обещают при этом не стрелять по нарушителям – но кто знает, как будет развиваться ситуация.
У Парижа другая точка зрения на рыбный вопрос. Французские моряки хотят и дальше ловить рыбу в этих водах, как ловили ее еще до присоединения Британии к ЕС, поэтому для них должен быть обеспечен «широкий и гарантированный доступ». Позицию Франции поддержал и Евросоюз, пригрозив, что если британцы хотят ловить свою рыбу в гордом одиночестве, то она ровно в таком же одиночестве будет гнить на британских прилавках. Ведь 80% пойманной британцами рыбы экспортируется, и львиная доля экспорта продается во французских портах для рынка ЕС.
Более того, французы готовы даже ветировать любое соглашение с Британией без решения «рыбного вопроса». К ним, возможно, присоединятся и бельгийцы, которые 54% своей рыбы добывают в британских экономических водах. Собственно, и ветировать не придется – главный переговорщик от ЕС по условиям Брексита Мишель Барнье уже заявил, что если не будет соглашения по рыбе, то не будет и нового торгового соглашения между ЕС и Великобританией.
Принцип и суверенитет
В связи с этим возникает вопрос: почему из-за отрасли, на долю которой приходится 0,12% ВВП, а численность занятой в этой сфере людей составляет лишь 12 тыс. человек, Лондон вступил в столь жестокий конфликт с соседями?
Да, если не будет сделки с ЕС, то нынешняя квота британцев по вылову трески из района Ла-Манша (9%, тогда как у Франции 84%) исчезнет, после чего британцы могут ловить больше. Однако они в то же время потеряют право на вылов трески в норвежских водах (в Осло уже заявили, что без британо-европейской сделки закроют свои воды и для английских, и для континентальных рыболовов).
Почему, наконец, Лондон рискует из-за своего упрямства довести ситуацию в море до экологической катастрофы? Понимая, что сделки может не быть, европейские рыболовы бросились срочно вылавливать британскую рыбу, пока у них есть такая возможность – и местные СМИ уже бьют тревогу из-за масштабов этого вылова?
Причин тому как минимум две.
Во-первых, вопрос престижа и статуса. Так уж получилось, что для британского населения контроль за их водами – как и право принимать законы – является символом суверенитета. Не для того они голосовали за Брексит, чтобы снова предоставлять европейцам в Британии такие же права, как и жителям Соединенного Королевства.
Во-вторых, это вопрос сохранения суверенитета над дрейфующим в сторону от Лондона Эдинбургом.
Как верно пишет британская Guardian, для шотландской экономики рыбный сектор представляет куда большую важность, чем для английской. Поэтому власти Шотландии «никогда не смогут убедить шотландцев выйти из Соединенного Королевства, если это будет означать одновременно открытие шотландских вод для европейских рыбаков».
Да, в Эдинбурге снова решили показать характер и проявить независимость. Министр юстиции Шотландии – 35-летний Хамза Юссаф – заявил: «мы будем защищать наши рыбные запасы, однако не станем при этом угрожать нашим друзьям и соседям из стран НАТО». Поэтому Эдинбург намерен закрыть свою эксклюзивную экономическую зону (которая составляет почти 62% от всей британской) не только для европейских моряков, но и для кораблей флота Ее Величества.
Однако в Лондоне на эти мелочи не обращают внимания. Ведь если шотландская береговая охрана не сможет бороться с европейскими браконьерами (а она не сможет), то британские власти используют этот промах шотландских коллег в политической борьбе.