По данным Басурина, на территорию ДНР заброшено 35 диверсионно-разведывательных групп (ДРГ) по три–восемь человек в каждой. Он зачитал «План специальной операции в секторе Б», который, по его словам, был добыт агентурным путем. Согласно этому тексту, «вооружение групп штатное, дополнительное вооружение – миномет ПМ-120, расход боеприпасов – по два боекомплекта на каждую единицу оружия, возвращение групп – по отдельному распоряжению». Общей целью всех этих групп заявлено совершение провокаций на территории ДНР в виде беспорядочных обстрелов из стрелкового оружия и минометов различных объектов гражданской и военной администраций, а также позиций ВСУ для того, чтобы в дальнейшем обвинить ополчение Донецка в нарушении минских соглашений в части прекращения огня. В качестве попутных целей ставятся задачи по разрушению объектов инфраструктуры Донецка, уничтожение лидеров ДНР и ополчения, распространение слухов и паники «через доверенных лиц».
Если еще пару месяцев назад человек просто пропадал, и лишь много позже становилось известно, что он воюет на другой стороне, то теперь таких вот «пропавших» уже не осталось
ДРГ и ранее чувствовали себя в прифронтовой зоне и в городе Донецке достаточно привольно. Обстрелы внутренних кварталов города из минометов, установленных на микроавтобусах и пикапах, были нормальным явлением до самого последнего времени. Некоторые из таких групп удавалось отловить, всегда – с помощью местных жителей, которые реагировали на странные автомобили. Но соотношение между задержанными/уничтоженными ДРГ и ушедшими все-таки в пользу последних. У ДНР не было регулярной военной контрразведки, этой работой пренебрегали, да и организовать ее в регионе со смешанным населением (тем более – в миллионном городе при общей незначительности сил и средств) было очень сложно.
Кроме того, только сейчас руководство ДНР распорядилось завершить работы по сдаче оружия населением. Последний срок – 4 апреля. С понедельника любой человек с оружием, но без военного билета, в котором специально вписан номер автомата или пистолета, считается вне закона. В первую очередь это сделано для того, чтобы упорядочить и структурировать все вооруженные формирования, образовавшиеся за год войны в стихийном порядке. Большая часть из них уже вступила в армию ДНР и народную милицию ЛНР, остались лишь отдельные «несознательные». Но, помимо этой основной функции, сдача и регистрация оружия поможет и в борьбе с ДРГ. Другое дело, кто и как будет этим заниматься. С формальной точки зрения это функции военной полиции ДНР, но людей и так не хватает, а отвод тяжелой техники в тыл потребовал и перемещения большого числа вооруженных людей, что придало общему бардаку дополнительные, яркие черты.
Вообще тыловой бардак в Новороссии – просто бич Божий. На украинской стороне дела в этом плане идут еще хуже, это, видимо, общая травма бывших братских народов. Но в психологическом плане неразбериха и невероятная бюрократия, образовавшаяся в армии ДНР буквально в считаные недели и на голом месте, сильно раздражают.
Наладить в такой обстановке оперативную борьбу с украинскими ДРГ – сложное и трудоемкое занятие. Да и поймать их все в таком количестве вряд ли удастся, что, скорее всего, и послужило причиной для обнародования захваченного агентурным путем документа. А озвучивание чего-либо полученного через агентурную разведку – всегда крайняя и беспощадная мера, очень опасный шаг, способный теоретически повлечь за собой гибель агента. Если командование ополчения пошло на такой шаг, значит, опасность ДРГ для общей обстановки в регионе действительно нешуточная.
Но и с украинской стороны не все радужно. Координировать деятельность такого количества ДРГ в реальном времени практически невозможно. На практике набор случайностей, непредвиденных событий и вывертов «человеческого фактора» настолько разнообразен, что ждать какой-то согласованности в деятельности многочисленных ДРГ нельзя. Кроме того, судя по зачитанному Басуриным документу, перед этими группами не поставлены конкретные задачи (точная цель, координаты, графики, трассы), а только некие общие параметры скорее идеологического, чем военного характера. А это означает, что каждая ДРГ будет действовать на свой страх и риск, без поддержки, без координации и практически без целеуказания из центра, если таковой вообще есть.
Опять же, судя по озвученному документу, ДРГ будут действовать только в секторе «Б», то есть вокруг Донецка, в районе Песков, аэропорта, Авдеевки. Это не слишком большая территория (кроме, конечно, самого города), а с организационной точки зрения для украинских войск это один сектор управления. Следовательно, логично было бы организовать и некий единый центр управления всеми ДРГ со своей системой связи, что критически важно. Располагаться он может в Краматорске, где сейчас сконцентрированы тыловые службы украинской армии.
Если же этого не сделано, то все эти люди посланы за линию фронта по принципу «пойди туда – не знаю куда». Более того, еще и «принеси то – не знаю что», поскольку сама ДРГ и ее командир не в состоянии определить «на глазок», выполнили ли они свою задачу по дестабилизации обстановки или по внушению международным наблюдателям определенных мыслей. Это вообще невозможно оценить в реальном времени. Что там себе подумают в ОБСЕ, запротоколировав какой-нибудь обстрел во время перемирия, никто точно не скажет, это как к цыганкам с картами ходить. Да и эффект реально проявится не ранее чем через месяц такой вот «работы».
Продержаться столько времени в глубоком тылу с двумя боекомплектами на один ствол (то есть, грубо говоря, две обоймы на автомат), без запасов еды и воды и при плохой погоде – невозможно. Разве что теоретически и только при помощи местного населения, которое уже давно не желает помогать ВСУ ни в каком виде, тем более диверсионным группам, от которых ничего хорошего с начала войны никто не видел. Не работает и вариант с бывшими местными жителями, перешедшими на сторону Киева. Если еще пару месяцев назад человек просто пропадал, и лишь много позже становилось известно, что он воюет на другой стороне, то теперь таких вот «пропавших» уже не осталось. Все подобные случаи регистрируются, проводится предварительное расследование. Да и родственники в подавляющем большинстве в курсе, куда все подевались.
Куда проще ДРГ камуфлироваться под некоторые известные в ДНР и ЛНР батальоны и казачьи подразделения, склонные к фронде и самоуправству. Так можно и не прятаться вовсе. В некоторых населенных пунктах давно были проблемы со, скажем так, деструктивной самодеятельностью ряда командиров и вооруженных групп, так что местное население может и не отреагировать должным образом на появление незнакомых людей с оружием. Просто привыкли. Сейчас в большинстве населенных пунктов ДНР и ЛНР восстановлено нормальное управление, а «самовольных» вооруженных групп почти не осталось. Однако общая атмосфера бардака не способствует контролю и управляемости. Да и психологически это все довольно негативно сказывается на состоянии строевых частей. Пожалуй, вот такая вот психологическая дестабилизация – единственный реальный эффект, которого могут достичь украинские ДРГ. Охота за лидерами Новороссии – бесперспективный вариант, поскольку после недавних громких убийств их охрана усилена, а командиры батальонов и так защищены лучше, чем политики, причем круглосуточно.
В общем, оценить перспективы такого замысла по дестабилизации в зоне военных действий можно на твердую троечку. С другой стороны, помешать работе ДРГ в прифронтовой зоне может не столько масштабная контрразведывательная операция, сколько наведение общего порядка, ликвидация тылового бардака и тыловой же бюрократии, задавившей ополчение в процессе перехода к бригадному составу армии. А это уже работа не для контрразведки, а больше для гражданской администрации. Им и карты в руки.