Созданные в ВС РФ подразделения беспилотных систем продемонстрировали высокую эффективность, сообщил глава Минобороны Андрей Белоусов. «Например, подразделению ставится задача изолировать район, перерезать пути снабжения, вот они этим начинают заниматься. У них эффективность применения дронов примерно в три раза выше, чем у обычных расчетов», – пояснил глава оборонного ведомства на встрече с военными корреспондентами.
Говоря о беспилотниках, Белоусов также обратил внимание на оснащение аппаратов искусственным интеллектом (ИИ). По словам главы Минобороны, ведомство форсирует использование передовых вычислительных систем для распознавания целей, навигации дронов и повышения эффективности противовоздушной обороны.
При этом ИИ используется в беспилотниках «в двух ипостасях». «Первое – все, что касается распознавания образов и автозахвата целей, и второе – это навигация. Нейросети должны обучаться», – сказал министр.
Речь шла и о способах противодействия дронам противника. Так, в этих целях ВС России начали масштабное развертывание специальных подразделений. «Мобильные огневые группы (МОГ), вооруженные прежде всего FPV-перехватчиками. Это сейчас мы активно внедряем», – заявил глава ведомства.
Напомним, МОГ – высокоподвижное подразделение ПВО ближнего радиуса действия, предназначенное для борьбы с вражескими БПЛА. Иначе говоря, это группа бойцов (чаще всего добровольцев), передвигающихся на специальном транспорте и имеющих средства для уничтожения беспилотников.
Транспортом для нее служит пикап или небольшой грузовик («Газель», УАЗ-3909). Стандартный расчет МОГ – три-пять человек: пулеметчик, водитель, стрелок (один-два человека), оператор систем обнаружения и наблюдения (если они есть). Чаще всего стрелки вооружены 7,62-мм пулеметами Калашникова (ПК), иногда крупнокалиберными пулеметами НСВ-12,7 «Утес», установленными на турели, ПЗРК «Игла» или «Верба» для поражения крупных и скоростных целей, а также дронами-перехватчиками «Елка».
По словам экспертов, в нынешнем своем виде МОГи хотя и эффективны, но нуждаются в более серьезной защите, а также оптимизации. Сейчас в работе групп все еще приходится задействовать ощутимое число личного состава, но решить это проблему можно как раз за счет более активного внедрения ИИ, о чем и говорил Белоусов.
Кроме того, объединение ПВО в сетецентрическую структуру позволит разным подразделениям работать не только эффективнее, но и подвергать себя гораздо меньшему риску. А FPV-перехватчики, особенно в случае их модернизации, смогут выполнять сразу несколько задач, облегчая «охоту» на аппараты противника.
Алексей Рогозин, руководитель Центра развития транспортных технологий, обращает внимание на то, что сегодня речь идет не о закупке отдельных средств борьбы с БПЛА, а о создании единой системы воздушной безопасности. «FPV-перехватчики, мобильные огневые группы, искусственный интеллект и единое информационное поле эффективны только вместе», – соглашается он.
По мнению аналитика, в нынешних войнах побеждает не тот, кто имеет больше беспилотников, а тот, кто успевает пройти цикл «обнаружение – принятие решения – целеуказание – поражение». Поэтому перехватчики хотя и способны снизить стоимость борьбы с дронами противника, но сами по себе решить проблему они не способны.
«Их эффективность определяется не характеристиками дрона, а качеством обнаружения, управления и целеуказания. Поэтому ключевым выглядит курс на объединение РЛС, оптических средств, мобильных групп и ИИ в единую систему. И это гораздо важнее появления любого нового образца техники», – подчеркивает он.
«Дроны-перехватчики, о которых говорил Андрей Белоусов, наиболее эффективны при использовании по распространенному принципу зенитных управляемых ракет, то есть в соотношении две противоракеты на одну летящую цель. Поэтому крайне важно, чтобы такие аппараты были не только эффективными, но и стоили не намного дороже самой цели, как это происходит, например, с зенитными ракетными комплексами», – сказал газете ВЗГЛЯД специалист в области военной теории, аналитик ИМИ МГИМО Александр Асафьев.
По его словам, существующие сегодня модели перехватчиков, в том числе «Елка», рассчитаны на кинетическое поражение цели – непосредственное столкновение с ней. На нынешнем этапе развития этого направления такой подход эксперт считает вполне оправданным.
«Однако рано или поздно скорость, маневренность и программное обеспечение ударных дронов по типу украинских «Лютых» и наших «Гераней» будут совершенствоваться. При таком сценарии эффективность дронов-перехватчиков с кинетическим типом поражения ощутимо снизится», – считает аналитик.
По его прогнозу, следующим этапом развития станут более дорогие, чем нынешние, но все еще значительно более дешевые по сравнению с зенитными ракетами перехватчики, оснащенные осколочно-фугасной боевой частью и системой дистанционного подрыва.
«При идеальном сценарии все это должно работать в автономном или полуавтономном режиме,
чтобы свести участие человека до уровня – вывести дрон на стартовую позицию и подтвердить поражение цели. Все остальное, включая наведение на цель, в перспективе может определять сама автоматика», – добавил собеседник.
Отдельное внимание Асафьев уделил развитию мобильных огневых групп. По его словам, сегодня для выполнения задач в них по-прежнему вынужденно задействуется большое количество личного состава, особенно в расчетах с легким стрелковым оружием.
«Использование автоматизированных пулеметных турелей могло бы высвободить ощутимое число людей для выполнения непосредственных боевых задач. Еще лучше было бы использовать пушечные турели с боеприпасами управляемого подрыва, но это уже орудия калибра 30 мм и выше. Впрочем, при грамотной работе и серьезных усилиях специалистов калибр может быть уменьшен до 20 мм и менее, однако это крайне экономически невыгодное решение», – отметил эксперт.
По мнению Асафьева, для эффективного противодействия налетам беспилотников, в том числе на тыловые районы России, необходимо решить две ключевые задачи.
«Во-первых, довести стоимость применения существующих средств поражения до уровня, сопоставимого со стоимостью ударных средств противника», – пояснил он. При этом даже если стоимость перехвата окажется несколько выше, это не станет критичной проблемой, поскольку необходимо учитывать потенциальный ущерб, который беспилотник мог бы нанести, выполнив свою задачу.
«Вторая задача – обнаружение аппаратов ВСУ. Наиболее продвинутые из них сейчас используют алгоритмы искусственного интеллекта для автономной и полуавтономной навигации, а также низкоорбитальные группировки Starlink. Это делает их практически неуязвимыми для глушения, поскольку радиосигнал идет почти вертикально, а подавлять его наземными комплексами с точки зрения физики не слишком рационально, дорого и неэффективно», – указал аналитик.
По его словам, подавить канал связи Starlink можно лишь с небольшого расстояния и при помощи очень мощного комплекса радиоэлектронной борьбы.
«Для эффективного обнаружения таких аппаратов на малой высоте нужны самолеты ДРЛО, которых у нас откровенно не так много. И если наладить производство дронов-перехватчиков можно, то быстро построить новые такие машины не представляется возможным», – сказал Асафьев.
Именно в этом контексте эксперт обратил внимание на слова Андрея Белоусова о необходимости объединения системы ПВО в единую сеть. «Насколько мне известно, у нас уже ведется работа на этом направлении. Однако говорить о полной интеграции сетецентрических технологий пока преждевременно. Но сама по себе эта задача весьма перспективна и сегодня крайне востребована. Поскольку именно единая система обнаружения и целеуказания с обменом данными отличает современную ПВО от несовременной», – подчеркнул он.
В завершение Асафьев отметил, что России были бы полезны более легкие, чем самолеты ДРЛО, воздушные платформы с радиолокационными станциями обнаружения, которые могли бы обнаруживать цели в приграничных районах. При этом они должны быть объединены в единую сеть обмена данными в реальном времени и находиться на постоянном дежурстве. В качестве примера таких самолетов спикер назвал среди прочего Gulfstream E-550A CAEW.
По его мнению, в сочетании с дронами-перехватчиками и оснащенными ими мобильными огневыми группами такая система могла бы значительно повысить эффективность противовоздушной обороны.