Формально инициатива по возвращению вытрезвителей обосновывается необходимостью «оказания помощи лицам, находящимся в общественных местах в состоянии алкогольного, наркотического или иного токсического опьянения, утратившим способность самостоятельно передвигаться или ориентироваться в окружающей обстановке». Фактически же речь идет о том, чтобы легализовать практику, которая, как выясняется, уже существует во многих регионах. И это несмотря на то, что вытрезвители как бы упразднили восемь лет назад.
Как пояснил один из инициаторов проекта, руководитель комитета Совета Федерации по социальной политике Валерий Рязанский, сейчас в ряде субъектов уже есть медвытрезвители, но процесс их организации по инициативе региональных и муниципальных властей находится вне рамок законодательства. Осталось только «ввести систему правоотношений» по организации такого рода учреждений, заодно разрешив организовывать медвытрезвители на «принципах партнерства с частными организациями».
Свою лепту в дискуссию внесло и МВД. Как сказано в пояснительной записке к недавно поступившим в Госдуму поправкам к закону «О полиции», предлагающим снова наделить полицейских правом доставлять в вытрезвители граждан в состоянии алкогольного опьянения, упразднение медицинских вытрезвителей крайне негативно сказалось на криминогенной ситуации. В частности, утверждается, что количество преступлений, совершенных лицами в состоянии алкогольного опьянения, с 2011 по 2018 год выросло на 34,9%; одновременно возросло и число преступлений, совершаемых в отношении тех, кто оказался в беспомощном состоянии в связи с алкогольным опьянением.
В первом приближении приведенные показатели – это очень большой камень в огород Минздрава, который уже давно бодро отчитывается о том, как в России снижается потребление алкоголя. Последнее такое заявление прозвучало из уст министра здравоохранения Вероники Скворцовой в конце апреля. Оказывается, в результате принятых мер по борьбе с алкоголизмом потребление алкоголя за последние семь лет сократилось более чем вдвое: с 18 литров на душу населения в год в 2011-м до 9,3 литра – в 2018 году. В качестве мер дальнейшей борьбы за трезвость анонсировано увеличение планки минимального возраста приобретения алкоголя с нынешних 18 лет до 21 года.
И тут вдруг МВД со своей статистикой роста преступности в пьяном состоянии. Можно вспомнить и крайне тревожные данные Росстата: от случайных отравлений алкоголем за первые шесть месяцев 2017 года умерли 1028 человек, а за такой же период 2018 года – уже 3252 человека.
Что тут делать? Логика чиновника подсказывает самое очевидное решение – восстанавливать вытрезвители. При этом, конечно же, можно легко сослаться на международный опыт. В некоторых странах Европы в качестве вытрезвителя выступают отдельные камеры в полицейском участке с матрасом и водой. В других странах (например, в Польше) система вытрезвителей подчинена гражданским ведомствам, но полиция в любом случае полномочна принимать решение, доставлять ли «клиента» в вытрезвитель или препровождать домой – разумеется, за такие услуги потом придется заплатить.
В ряде стран, впрочем, существуют благотворительные организации, которые на добровольной основе доставляют подвыпивших домой. Скажем, в Канаде и Швеции в зимнее время и праздничные дни действует такая служба под названием «Красный нос». В Финляндии же около полицейских участков есть домики с подогревом, куда доставляют пьяных с улиц, чтобы они не замерзли.
Однако нет никаких гарантий, что воссоздание вытрезвителей в России не воспроизведет самые порочные черты этих учреждений. А ведь именно они, напомним, и стали причиной их упразднения в рамках реформы МВД, затеянной в президентство Дмитрия Медведева. Формально существовавшая система вытрезвителей была унаследована от СССР, но в новых реалиях из нее исчезла главная неприятность попадания в вытрезвитель для советского человека – о происшествии сообщалось на работу или учебу, что приводило к самым разным последствиям, от проработки за «аморалку» до перспективы попадания в ЛТП. Но после распада Союза вытрезвители превратились в сугубо карательные учреждения, где «пациентов» не только подвергали негуманным процедурам вроде ледяного душа, но и регулярно обчищали в дополнение к внушительному счету за оказанные услуги (что, впрочем, сплошь и рядом имело место и в СССР).
Было бы большой наивностью полагать, что все эти практики не возродятся вместе с вытрезвителями, особенно если доставлять туда снова будут сотрудники МВД. Хуже того, возможность пресловутого частно-государственного партнерства открывает, так сказать, новые творческие горизонты – можно ведь не только устанавливать приличные тарифы за услуги, но и затем взыскивать долги по ним через коллекторов, судебных приставов и т. д. А там, глядишь, сам собой возникнет вопрос о частно-государственных учреждениях исполнения наказаний – и здесь, само собой, можно будет сослаться на мировую практику.
Наконец, вызывает вопросы само слово «вытрезвитель», точнее, формулировка «медицинский вытрезвитель»: ряд специалистов обоснованно утверждают, что для большинства выпивших лишнего медицинские услуги вообще не требуются. Но в таком случае теряется сама необходимость «вытрезвления» – зачастую перебравшему человеку просто нужно место, чтобы проспаться.
Вместе с тем все сказанное не отменяет другую проблему: после упразднения вытрезвителей те самые люди, «утратившие способность самостоятельно передвигаться или ориентироваться в окружающей обстановке», во многом оказались брошены на произвол судьбы. В российских реалиях это зачастую означает, что человек, выпивший лишнего зимой, может просто замерзнуть на улице. Иными словами, какая-то система помощи в таких случаях обязательно должна быть.
На практике сейчас это выглядит следующим образом. Человека, прилично одетого и при документах, в беде, скорее всего, не оставят – подберет либо скорая помощь, либо полицейский наряд. Для граждан же с признаками хронического алкоголизма и явным отсутствием постоянного места жительства все может кончиться гораздо печальнее – с ними просто не станут связываться, в том числе чтобы, так сказать, не портить статистику. Хотя справедливости ради надо сказать, что медики свою работу выполняют: как сообщал недавно замминистра здравоохранения Олег Салагай, за 2018 год в медицинские организации было доставлено около 680 тысяч лиц в состоянии алкогольного опьянения, нуждающихся в оказании им квалифицированной медицинской помощи.
Однако восстановление вытрезвителей в любом случае не выглядит системным решением проблемы. Долгосрочной стратегией представляется необходимость изменения самой модели потребления алкоголя в стране. Однако для этого нужно перестать считать алкоголь безусловным злом, которое нужно искоренять, регулярно представляя цифры о снижении среднего уровня потребления, сами по себе бессмысленные, как и любая «средняя температура по больнице».
С одной стороны, официальные цифры не учитывают теневой рынок алкоголя, с другой – сокращение среднего потребления, вполне возможно, просто означает переход значительной части населения к так называемому пятничному алкоголизму, характерному для многих стран с «северным» типом потребления алкоголя. Наглядная картина этого явления весьма удручающая – в той же Финляндии в пятницу вечером на улицах городов сложно найти трезвых людей. Тогда как на Балканах многие граждане начинают свой будний день с рюмки ракии или бокала вина, но встретить в Сербии или Черногории мертвецки пьяного человека на улице практически невозможно. И никаких вытрезвителей в этих странах, соответственно, нет.
Задача полностью изменить тип потребления алкоголя в такой северной стране, как Россия, выглядит, конечно, утопично. Но к значительному изменению структуры потребления стремиться можно и нужно, и здесь административные меры были бы очень кстати.
В качестве примера можно вновь обратиться к опыту Финляндии, где крепкий алкоголь в местной сети госмонополии Alko стоит дорого, зато качественные вина в хорошем ассортименте можно купить за два-три евро за бутылку. В России же стоимость приличного вина отечественного производства по-прежнему существенно выше стоимости бутылки водки. При этом государственная политика продвижения вина как альтернативы крепкому алкоголю отсутствует в принципе.
«Алкогольный» федеральный закон 171-ФЗ ставит вино на одну доску с водкой, что делает совершенно предсказуемым исход этого неравного поединка, особенно учитывая масштабы пресловутого водочного лобби. К тому же добросовестным виноделам, инвестирующим немалые средства в собственные виноградники, приходится конкурировать с «разливайками», импортирующими виноматериалы и потом лепящими на них этикетки «Сделано в России».
Наконец, стоит напомнить об еще одном банальном обстоятельстве: непрекращающиеся случаи алкогольных отравлений в России во многом являются следствием низких доходов населения. Из-за этого даже дешевый, но качественный официальный алкоголь становится недоступен для многих граждан.
В связи с этим можно привести такое высказывание одного из ведущих экспертов российского алкогольного рынка, руководителя Центра исследований федерального и региональных рынков алкоголя (ЦИФРРА) Вадима Дробиза: «Кампания по снижению потребления алкоголя населением в условиях ценовой недоступности легальной алкогольной продукции вызывает пять последствий: создает проблемы легальному бизнесу; вызывает рост нелегального и суррогатного сегментов производства и потребления; развивает криминализацию алкогольного рынка; способствует росту потребления наркотиков; вызывает рост недовольства властью среди населения – ведь власть открыто демонстрирует свое отношение к населению как к быдлу... Всё это в целом неизбежно снижает авторитет государства, а также дискредитирует деятельность государства по снижению уровня алкоголизации в стране».