Многие помнят о трагическом ДТП в подмосковной Балашихе, которое в 2017 году прогремело на всю страну. Тогда в крови шестилетнего Алеши Шимко, погибшего под колесами автомобиля Ольги Алисовой, судмедэксперт Михаил Клейменов обнаружил 2,7 промилле алкоголя. И хотя подобная степень опьянения соответствовала состоянию алкогольной комы, делать повторный анализ он не стал.
Многие косвенные обстоятельства дела говорили в пользу намеренной фальсификации и давления на следствие. Например, сотрудники детсада № 21, где учился Алеша, в характеристике на ребенка представили его как аутиста, ссылаясь на просьбу «вышестоящих организаций».
Дальше – больше. Мать погибшего заявила, что некий неизвестный потребовал от нее «прекратить дело», подчеркнув, что в противном случае может пострадать второй ребенок.
Обвиняемая при этом держалась довольно вызывающе, подала в суд на безутешных родителей для «защиты чести и достоинства» и, как показал впоследствии следственный эксперимент, врала об обстоятельствах трагедии, утверждая, будто не имела возможности избежать столкновения.
В итоге Алисову приговорили к трем годам колонии поселения, а Клейменова к десяти месяцам исправительных работ по статье «Халатность». Правда, после этого он подал на апелляцию, на которой приговор подтвердили, освободив эксперта от наказания «за истечением срока давности».
При этом исчерпывающего объяснения ситуации так и не было представлено. Источники издания «Лента.ру» в правоохранительных органах заявляли, что специалист перепутал порядок действий при отборе пробы – сперва ввел в детский труп консервирующие вещества и лишь затем взял пробы на алкоголь. По официальной версии следствия, «в нарушение установленного порядка» Клейменов «использовал металлический черпак», что стало причиной загрязнения образцов.
Меж тем СК изначально указывал, что квалификация эксперта была слишком высокой, чтобы допускать подобные ошибки. А родители погибшего вовсе не сомневались в подлоге.
Как бы там ни было, Клейменов от наказания ушел. Более того, его восстановили в должности.
Теперь в центре внимания другой судмедэксперт – Сергей Насонов. В крови еще одного погибшего в ДТП мальчика (печальное совпадение – ему тоже было шесть лет) обнаружено 0,51 промилле алкоголя. Это, конечно, не смертельная доза, но для ребенка весьма существенная.
Не зная его веса точно, перевести эти показатели в конкретные напитки нельзя, но это что-то около бокала легкого вина или столовой ложки водки.
Трагедия произошла три месяца назад на одной из улиц села Буйское Уржумского района Кировской области: мальчик выехал на велосипеде на дорогу и попал под колеса автомобиля «Ниссан Кашкай», за рулем которого сидел майор полиции. Его имя и фамилия прессе не известны до сих пор. Зато известно, что он был не при исполнении, а в отпуске, что от работы на время следствия отстранен не был и что занимает должность оперативного дежурного в полицейском пункте в соседнем Немском районе.
Родители погибшего ребенка в разводе, в деревне он гостил у бабушки –матери отца. «По словам свекрови, полицейский выскочил из автомобиля и заорал на всю улицу, что ребенок помял капот своим велосипедом. Я в глаза не видела этого человека. Извинений тоже не получала», – рассказывает Наталья, супруга Владимира – отца погибшего мальчика.
Сама свекровь, то есть бабушка погибшего, заявляет, что эту историю долгое время не могли предать огласке, что адвокаты просто отказывались за нее браться и что майор предлагал отступные, дабы замять дело.
У «осведомленного источника» «Комсомольской правды» в региональном УМВД другая версия событий: майор вызвал скорую, пытался оказать мальчику первую помощь, предлагал родителям встретиться, чтобы принести извинения и возместить затраты на похороны. «Ясно, что никакие деньги в этой ситуации не помогут горю. Но что еще делать в таких случаях? Насколько мне известно, семья от денег отказалась. И он переживал, и переживает по этому поводу», – утверждает источник, по словам которого все двадцать лет службы майор получал только благодарности и никаких взысканий.
Отец погибшего, с которым за последние сутки успели пообщаться уже несколько СМИ, указывает на несколько странностей в деле. Во-первых, была изменена фамилия подозреваемого. Во-вторых, в следственном эксперименте участвовал значительно более возрастной ребенок с очень большим велосипедом («Как я понял, они хотели доказать, что превышение было у ребенка, а не у водителя»). В-третьих, следователи якобы намекали ему, что лучше решить дело миром и найти общий язык с подозреваемым, поскольку он сотрудник полиции.
А больше всего вопросов вызывают, конечно, результаты экспертизы. У проводившего их эксперта Насонова две версии, откуда в крови ребенка появился алкоголь. Согласно первой, шестилетка «что-нибудь хлебнул». Согласно второй, этанол мог возникнуть в биоматериале естественным путем, так как морг не был оборудован холодильной установкой, а между вскрытием и отправкой результатов в Киров прошло три дня.
Но еще до того Насонов заявил журналистам, что просто делал свою работу, повторную экспертизу никогда не проводил и заниматься этим не будет. И это, конечно, странно. Столь неожиданные результаты должны были заинтересовать специалиста. Сейчас они, считай, уже всю страну заинтересовали.
Что ж, можно обойтись и без экспертизы Насонова. Очень возможно, что обойтись без нее в данном случае – ключевая задача. Дело уже передано отделу Следственного комитета по особо важным, председатель СК Александр Бастрыкин взял ход расследования под личный контроль, отдано распоряжение о повторных исследованиях. В свою очередь, уполномоченный по правам ребенка Анна Кузнецова запросила результаты прокурорской проверки.
Теперь можно говорить более-менее уверенно – следствие разберется. Всего сутки понадобились на то, чтобы к делу подключились проверяющие на самом высоком уровне. Но всего с момента аварии прошло уже три месяца. И если бы семья мальчика не подняла шум через СМИ, в Москве об этом странном деле никто бы не узнал. Уржумский район – это вам не Балашиха. От десятитысячного административного центра – города Уржум – только до Кирова 200 километров по прямой.
А пока компетентные органы «ищут концы», подчеркнем, что обвинять кого-либо в чем-либо рано. Понятно, что родственники погибшего мальчика, что называется, «на взводе» и испытывают к подозреваемому сложные чувства. Не исключено, что в случившемся нет вины водителя, если он не превысил допустимую скорость: представить ситуацию, когда выскочивший на велосипеде на дорогу ребенок сам угодил под колеса машины, не трудно.
Наконец, появление этанола в, как говорят специалисты, «биоматериале» не обязательно связано с фальсификацией. Кровь забродила, особенности организма, некоторые заболевания – объяснений наберется целый пучок.
Но и исключать того, что обвиняемый в силу положения в органах пытался повлиять на ход следствия, нельзя ни в коем случае.
Правда, возникает вопрос – зачем ему для этого понадобилась экспертиза. Анализ крови погибших в ДТП на алкоголь проводят по умолчанию. И даже если принять те результаты, по которым ребенок был пьян, на квалификацию дела против майора это не повлияет примерно никак.
Увы, это не тот случай, когда формальной логикой можно всё объяснить. Родные погибшего узнали о результатах экспертизы через месяц после трагедии, категорически отказавшись их визировать. Можно предположить, что эти анализы использовали как средство давления, исходя из того, что потерпевшие не сильны в юридической казуистике. Они легко могли поверить в то, что обнаружение в крови этанола повлияет на состав предполагаемого преступления и что дело из-за этого развалится в суде.
А за уголовным делом может последовать гражданский иск о возмещении ущерба. В случае, если погибший был пьян, сумма компенсации по нему окажется гораздо меньшей.
Но и это еще не все, как напоминает нам дело Алеши Шимко и угрозы, поступавшие его родителям. Шестилетний пьяный ребенок – это ведь не просто жертва ДТП, которая «сама виновата». Это повод для лишения родительских прав.
У отца погибшего мальчика нет других детей, но у его нынешней супруги – есть.
Так что «пьяный мальчик» – это не просто казус. Результаты экспертизы не меняют картины ДТП, но являются тяжелым обвинением против родителей, которое не могут проигнорировать ни органы соцзащиты, ни суд. Это мощнейшее средство шантажа, а потому втройне непонятно, почему эксперт Насонов остался столь отстраненным и безучастным к неожиданным результатам своей экспертизы, которая ставит под удар судьбы сразу нескольких людей.