Рост популярности Сталина очень косвенным образом связан с фигурой самого генералиссимуса и, собственно, сталинской эпохой. В гораздо большей степени он порожден тоской по сильному государству, с доверием, которым ныне пользуется власть, с вернувшимся в наши умы и сердца желанием гордиться страной и ее достижениями.
Мифологизирован целый период истории – в нем уже едва различимы судьбы отдельных людей, он оценивается категориями государственнической пользы. Для общества стали важны такие достижения того времени, как индустриализация, победа в Великой Отечественной войне, прорывы в сфере производства ядерного оружия, стройки века.
Кроме того, играет существенную роль ностальгия по канувшей в Лету советской империи.
Те, кто чтит вождя, не сомневаются в том, что будь он у руля СССР в период перестройки, страна не просто не распалась бы, а наоборот, крепила бы свою мощь и дальше, множа научные и военные свершения.
Об апокрифах, имевших широкое хождение еще при Брежневе – вроде ежегодно снижающихся цен, отсутствии коррупции, скромности и невероятной работоспособности генсека – и говорить не приходится. Сегодня они обрели статус не подвергающихся сомнению фактов.
Сталин врос в историю и под ее толщей утратил свои реальные качества и очертания.
Точно так же, осмысляя реформы Петра Первого, наши люди не в состоянии испытывать сочувствие к тем, кто выбивался из сил, умирал на строительстве новой столицы, кто подвергался пыткам в казематах, кто оказался сослан, разжалован, приговорен к смертной казни без каких-либо оснований.
Петру прощают пьянство, разврат, вольные нравы при дворе, поскольку издалека все это кажется цветной и даже забавной мишурой, обстоятельствами, не перекидываемыми в наше время, а потому почти не имеющими значения. На первом плане то, что сделано для России и с Россией, хотя итоги его реформ крайне неоднозначны для людей сведущих.
Точно так же наш взор уже плохо проникает в то прошлое, в котором жил и правил великий тиран и властитель коммунистической страны. Люди кажутся фигурками, а Иосиф Виссарионович – титаном, у которого было право обложить страну лагерями, использовать в массовом порядке труд заключенных, которые жили и трудились на стройках века или просто на каком-нибудь лесоповале в нечеловеческих условиях, фальсифицировать процессы над предателями, вредителями, саботажниками, дать спецслужбам неслыханную власть над судьбами граждан и их жизнью.
Цена произвола, как только мы перестали различать в калейдоскопе далеких событий человеческие лица, кажется вполне оправданной, поскольку речь шла о том, чтобы поднять из разрухи огромную страну, навести порядок в разноплеменных ее частях, сломать косные крестьянские привычки и традиции, взрастить на костях тупого и неповоротливого аграрного населения новый рабочий класс, на плечи которого как раз и ляжет бремя промышленной индустриализации, одержать великую Победу.
Очень жаль, что наша способность сопереживать не пробивается сквозь столетия, хотя, казалось бы, это аксиома – человечество за все время своего существования менялось, но не качественно.
Основные чувства, боли, радости, любовь, слезы – все это вечные спутники человека, прошедшие с ним через всю историю нога в ногу. Голод, холод, нужда, тяжелый труд, восторг открытия, муки неразделенной любви, унижение, горе от потери близких переживались и век, и два, и даже три назад так же, как и сегодня. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить или перечитать произведения классической литературы.
Спор о личных заслугах Иосифа Сталина кажется бесплодным, хотя не подлежит сомнению, что и без большевистского переворота страна развивалась бы примерно в той же парадигме, поскольку таков был вектор развития всех крупных держав.
С большой долей вероятности победа в войне была бы одержана, даже если бы Россия оставалась Российской империей. И более того, без опустошительной гражданской войны она наверняка имела бы куда больший оборонный ресурс.
А вот то, что после революции простой человек из народа получил доступ к образованию, медицине – это все очень значимые достижения коммунистических властей и говорить о том, что подобные преобразования могли бы произойти и без большевиков, больших оснований нет.
Запад был вынужден улучшить условия жизни своих людей именно из-за того, что левая интеллигенция непрерывно шантажировала свои правительства успехами коммунистов – бесплатной медициной, образованием, восьмичасовым рабочим днем, всеобщим избирательным правом, невиданными социальными лифтами и прочим.
Поэтому давайте скажем, что не все так безнадежно и кромешно с той безбожной, атеистической властью, которая навсегда осталась в прошлом.
В наши вегетарианские времена, когда люди забыли о том, что такое страх за неверно сказанное слово, за критику власти, даже самые яростные сторонники Сталина едва ли бы оказались счастливы, если бы вдруг страна вернулась к тем порядкам, которые установил их кумир.
В этом как раз и заключается проблема.
Мы не можем наложить условия жизни своих соотечественником, живших в СССР в 30-е, 40-е, 50-е годы прошлого века, на свои собственные, чтобы понять, как они разительно отличаются. Чтобы точно знать, что так мы жить просто не сможем, поскольку человек сегодняшний неизмеримо свободней и в гораздо меньшей степени зависим от государства и третируем им.
И легко расплачиваясь чужими жизнями за великие советские свершения, мы должны осознать, что вправе это делать, только если сами прямо сегодня готовы сжечь себя и своих близких в огне строек века, коллективизации и иных затратных на людей больших делах.
Просто потому, что те далекие советские граждане мало чем отличаются от нас и, давая тирану карт-бланш на невозбранное расходование человеческого материала, мы, прежде всего, обязаны самих себя прописать в этой расходной статье.
Сегодняшнее время куда бережней относится к человеку, чем сталинская эпоха, и мы, избалованные безопасностью и ощущением собственной значимости для государства, позволяем думать себе, что ту страшную силу можно позаимствовать из прошлого без всяких последствий для нашего личного комфорта. Это совсем не так.
Петр Первый не стал идеалом русского властителя. Думаю, что им не станет и товарищ генералиссимус. Слишком тяжек и горек груз ошибок, которые оба великих властителя пронесли по своей жизни и своей стране.
Из сталинской эпохи мы можем взять в сегодняшний день знаменитое обращение «Братья и сестры!», поскольку перед лицом надвигающейся на нас новой вражды мы, как и в начале Великой Отечественной, вновь ощущаем себя родственниками, родными людьми, которым необходимо взяться за руки, чтобы выстоять.