Закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» вступил в силу. Теперь все СМИ России, включая интернет-ресурсы и телеканалы, обязаны производить маркировку своей продукции по возрастному принципу. Радиокомпании должны будут информировать голосовыми сообщениями о возрастной классификации своего контента четыре раза в сутки вместе с выходными данными. Вместе с тем обязательной дополнительной маркировке подлежат отдельные передачи для категорий слушателей старше 16 и 18 лет. Кроме того, маркировке подлежат анонсы телепередач и фильмов, а также публикации программ телерадиопередач в печатных и сетевых СМИ.

Взрослый человек может защититься, проанализировать, что ему подходит, а что нет, а ребенок безоценочно воспринимает все, что ему говорят

На прошлой неделе в СМИ появились сообщения о том, что сцены курения волка из «Ну, погоди!» и крокодила Гены из знаменитого мультика про Чебурашку могут вырезать. «Мы в курсе, что с 1 сентября в силу вступает закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию», согласно которому тот же «Ну, погоди!» попадает в категорию 18+ и его можно показывать только после 23.00. Поэтому, насколько мне известно, фрагменты курения волка и крокодила из мультиков удаляются», – сообщил источник «Интерфакса» в «ТМК-Медиа» – компании, владеющей правом на показ «Спокойной ночи, малыши!».

Ранее «ТМК-Медиа» объявила, что «Ну, погоди!» попадет в «Спокойной ночи» 3–7 и 24–28 сентября, а в дальнейшем среди прочих известных советских мультфильмов будет и про крокодила Гену. Комментируя данную ситуацию, пресс-секретарь Роскомнадзора Владимир Пиков сказал, что «согласно закону каждый телеканал самостоятельно квалифицирует, в какую категорию попадает та или иная передача или фильм».

«Вырезать в нем («Ну, погоди!») мы, конечно, ничего не будем. И у нас только два варианта: либо нарушать закон, либо показывать поздно вечером. Поэтому теперь этот мультфильм будет в вечернем показе», – заявила по этому поводу руководитель студии детских и юношеских программ ВГТРК Татьяна Цыварева.

Газета ВЗГЛЯД обратилась к детскому психологу Ирине Поповой с просьбой высказать свое мнение по поводу вступившего в силу закона.

ВЗГЛЯД: Ирина Вячеславовна, насколько, по-вашему, эффективен новый закон?

Ирина Попова: Я считаю, что все делается правильно. Цензура должна быть. По крайней мере, дети, которые сейчас растут, будут меньше причастны к тому мусору, который можно увидеть по телевизору.

Ребенок более чувствителен к информации, поступающей через СМИ, чем взрослый человек. У взрослого есть опыт, своя система ценностей – он слышит то, что ему нужно, и отказывается от ненужной информации. Ребенок же воспринимает все, что видит и слышит, не подвергая сомнению. До определенного возраста авторитет взрослого в глазах ребенка очень велик. Если это говорят или делают взрослые, значит, это правильно. Так он оказывается совершенно беззащитным перед поступающей информацией.

ВЗГЛЯД: В связи со вступлением закона в силу не обошлось без курьезов: на прошлой неделе всерьез обсуждали возможность вырезать из культовых советских мультфильмов, в частности «Ну, погоди!», сцены, где персонажи курят...

И.П.: Я выросла на этом мультфильме и в свое время, когда видела этого волка, не воспринимала это как пропаганду курения, так как он однозначно воспринимался как негативный персонаж, ему не хочется подражать. А вот когда герой, который предполагается режиссером как «хороший», допускает в своем поведении курение, ненормативную лексику и еще что-то, у ребенка происходит некоторая неразбериха. Если он хороший, почему он делает плохие, неправильные вещи?

ВЗГЛЯД: Что происходит с личностью ребенка в такой ситуации?

И.П.: Этому персонажу хочется подражать, и тогда это поведение пропускается внутренним цензором и становится нормой. Хотя здесь не могу не отметить, что семья всегда сильнее. Если в семье родители общаются с ребенком, доносят до ребенка свои ценности, он растет в атмосфере любви и заботы, получает представления о хорошем и плохом, то влияние СМИ, конечно, минимально. Но если ребенок предоставлен сам себе, если главный учитель ребенка – телевизор, то, естественно, он оказывается совершенно беззащитным перед  влиянием «некачественных» передач и фильмов.

ВЗГЛЯД: И когда, на ваш взгляд, подрастающего человека можно допускать к подобного рода информации?

И.П.: Для обычного ребенка – в возрасте, когда появляется критика, собственное мнение по отношению к происходящему, понимание, что для него хорошо, а что плохо. У каждого это индивидуально. Думаю, что к 15–17 годам приходит осознание себя как отдельной личности, а до этого возраста дети беззащитны и воспринимают всю информацию, не будучи в состоянии оценить ее. Когда появляется личность с осознанием «какой я», «что бы я хотел делать в жизни», тогда можно говорить, что человек достаточно устойчив к влиянию среды.

ВЗГЛЯД: Как обстоят дела с ограничением доступа детей к нежелательной информации в мире?

И.П.: Достаточно жестко. И, кстати, возраст легального употребления, например, крепких  спиртных напитков в США – 21 год, и это я считаю правильным. Потому что сказать, что каждый молодой человек в 18 лет является зрелой личностью, я не могу. Детские психологи отмечают: поскольку ребенок за период своего детства сейчас должен освоить очень многие навыки, то возраст детства по мере усложнения современных технологий удлиняется. Раньше уже в 15 лет считали человека взрослым, способным к самостоятельной жизни. Сейчас уже говорят, что период детства удлиняется до 21, а иногда до 24 лет.

ВЗГЛЯД: Не станет ли для человека, полностью огражденного от негативной информации на все время взросления, потрясением то, что он сможет легально увидеть в 24 года?

И.П.: Если он не аутист, а живет в обществе, общается, то все равно все, что нужно ему знать в его возрасте, он знать будет.

Когда в передачах постоянно говорят о  криминальных происшествиях, алкоголе, наркотиках, сексе, это начинает восприниматься как норма. А когда подросток получает эту информацию  своевременно и по чуть-чуть в своем окружении, тогда он просто знает о том, что это есть, и может для себя выбирать. Это уже не воспринимается как навязанная ценность.