В ходе военной реформы радикальным изменениям подверглась и система военного образования: военное руководство заявило, что все военные учебные заведения будут сведены в несколько учебных центров, в которых будут готовить по всем специальностям. При этом от академий как от одной из ступеней военного образования решено было отказаться вовсе.
Большинство преподавателей, которые носили погоны, написали рапорта об увольнении
В результате два старейших военно-учебных заведения ВВС: Московская военно-воздушная инженерная академия им. Н. Е. Жуковского и Военно-воздушная академия им. Ю. А. Гагарина в подмосковном Монино – были в 2008 году объединены. Образовавшееся заведение получило название Военно-воздушная академия имени профессора Н. Е. Жуковского и Ю. А. Гагарина, став первым в истории российской армии заведением, получившим два почетных наименования. Однако спустя три года последовало новое распоряжение: освободить территорию и передать материально-техническую базу и специалистов в Воронеж, где на базе Воронежского высшего военного авиационного инженерного училища в 2007 году был создан университет, который, по замыслу командования, должен готовить специалистов всех видов наземного обеспечения полетов авиации.
Однако подавляющее большинство преподавателей, по сути, ликвидированных академий переезжать в Воронеж отказались, а уничтожение заведений прямо называют преступным. Подробно об этой истории газете ВЗГЛЯД рассказал генерал-лейтенант авиации в отставке, бывший заместитель начальника Военно-воздушной академии им. Ю. А. Гагарина по учебной и научной работе Иван Найденов, возглавлявший рабочую группу ученого совета академии. Сейчас он возглавляет администрацию города Монино.
ВЗГЛЯД: Иван Николаевич, как вы восприняли распоряжение объединить академии им. М. Е. Жуковского и им. Ю. А. Гагарина?
Иван Найденов: Проводимая реформа военного образования, естественно, была необходима. Но Министерство обороны не было готово к ее проведению.
Реформа началась без разработки концепции, без программы, что, как и следовало ожидать, привело к плачевным результатам.
К сожалению, никакой концепции реформы военного образования и до сегодняшнего дня нет.
На первом этапе реформы, когда объединили ряд военно-учебных заведений в три военных учебных центра по видам вооруженных сил (на базе Академии им. Фрунзе, Академии Военно-морского флота и ВВА им. Ю. А. Гагарина), научно-педагогическая общественность восприняла это как необходимость.
Но в дальнейшем последовало что-то непонятное. Невозможно было понять, зачем ВВС это делать на базе бывшего тылового училища. Никто не мог или не хотел давать ответ на этот вопрос. Все осуществлялось за закрытыми дверями.
ВЗГЛЯД: В документах и директивах, которые спускались сверху, никаких разъяснений не было?
И. Н.: Поступали только распоряжения. А почему так надо делать – никто не объяснял. Главнокомандующий ВВС ни разу не выехал в Военно-воздушную академию им. Ю. А. Гагарина. Никто не приехал в академию, и никто ни разу не объяснил, что и почему происходит. Создавалось ощущение, что государство не хочет слушать военных.
ВЗГЛЯД: Что происходило дальше?
И. Н.: Когда объединили ВВИА им. М. Е. Жуковского и ВВА Ю. А. Гагарина, мы нашли выход, как действовать в этой ситуации. С трудом, но с объединением академий мы справились. А дальше пошли бездумные действия со стороны Министерства обороны, которыми руководили непрофессионалы. Можно назвать их по именам: министр обороны А. Сердюков, руководитель департамента военного образования Екатерина Приезжева и главнокомандующий ВВС А. Зелин, которые просто в этом ничего не соображают. Зачем они это делали – ответ на этот вопрос, по всей видимости, могут дать Генеральная прокуратура, Следственный комитет и Счетная палата.
И когда мы увидели приказ министра обороны о переводе в Воронеж военного учебно-научного центра ВВС «ВВА» в наше бывшее тыловое училище, где нет специалистов такого уровня, стало понятно, что идет умышленное уничтожение системы образования ВВС.
В результате тысячи ученых оказались выброшенными за ворота. Нас пытаются обмануть, говоря, что кто-то туда поехал.
Система военного образования находится не просто на краю пропасти. Она уже падает в бездну. А система военного образования Военно-воздушных сил уже упала.
ВЗГЛЯД: Какой статус был у большинства преподавателей академии? Военнослужащим не всегда приходится выбирать место дальнейшей службы.
И. Н.: Большинство преподавателей в академии – гражданские. Заставить их переехать приказом нельзя. Большинство преподавателей, которые носили погоны, написали рапорта об увольнении. Когда они поступали на военную службу, они давали согласие на то, чтобы служить там, куда отправят. Но зачем сейчас, в мирное время заниматься этими глупостями, ехать туда, где отмывают миллиарды, и помогать кому-то их отмывать?
ВЗГЛЯД: Что стало в итоге с преподавательским коллективом заведения?
И. Н.: Все люди выброшены за ворота. Они никому не нужны. Но они не просто выброшены – происходит практически их «физическое» уничтожение: Министерство обороны ничего не делает по жизнеобеспечению военных городков.
На сегодняшний день благодаря действиям министра обороны военный городок Монино не в состоянии подготовиться к зиме. Остались только надежды на губернатора Московской области Шойгу.
#{weapon}Все, что передано Министерством обороны в муниципальную собственность, на 80–90% разрушено, ни копейки не выделено, и при этом министр обороны до сих пор не подписал документы по передаче. Я как глава администрации не могу предпринять никаких действий: ремонтировать, наводить порядок, асфальтировать, проводить тепловые сети и т. д. Мы не можем войти ни в какую программу, потому что Министерство обороны продолжает продавать эти объекты (объекты инфраструктуры – прим. ВЗГЛЯД) и землю, нарушая закон. В военном городке появляются владельцы объектов, которых глава администрации не знает.
Городок сейчас ничей, все дома, дороги, ЖКХ – все бесхозное. И если министр обороны подпишет документы о передаче в сентябре – октябре, мы не сможем подготовить городок к зиме.
ВЗГЛЯД: Сколько сотрудников все же решили поехать в Воронеж, как им и предлагали?
И. Н.: Поехали 29 человек из нескольких тысяч. Это адъюнкты и те, кому надо один–два года дослужить.
ВЗГЛЯД: Вам известно, как идет учебный процесс в Воронеже?
И. Н.: Формально там идет учебный процесс, фактически же я бы назвал это мракобесием.
Я каждый день получаю информацию оттуда. Можно приехать в прекрасно обставленный кабинет с самой современной техникой. И вдруг перед вами выходит непрофессионал – а профессионалов там нет – и пытается вам прочитать лекцию.
Затыкают дыры. Ну о чем можно говорить, если там нет преподавателей по оперативно-тактическим дисциплинам.
Есть программы, кто-то пришел, что-то прочитал. Мне передавали реакцию слушателей – кто-то улыбается, кто-то закрывается, иностранцы бастуют, говоря, что им это не надо.
ВЗГЛЯД: Иностранные слушатели согласились на переезд в Воронеж?
И. Н.: Их заставили поехать. Но они скоро все уедут оттуда и будут обучаться в США и других странах.
ВЗГЛЯД: Руководство ВВС, оправдывая реформу и ликвидацию военных учебных заведений, приводило в пример США, где якобы всего три заведения по видам вооруженных сил...
И. Н.: Три академии видов вооруженных сил США готовят курсантов по программам бакалавр, это базовые учебные заведения. Видимо, об этом и говорил главком. А десятки других, более высокого уровня, распределены по всей стране.
Пусть они хоть раз поговорят со специалистами в системе военного образования, поинтересуются, как на самом деле. Но они боятся с нами разговаривать.
ВЗГЛЯД: В пользу Воронежа в качестве аргумента приводят также учебно-материальную базу, которая намного превосходит ту, что была в Подмосковье.
И. Н.: Нашей академии после объединения было выделено 8,5 млрд на военный учебно-научный центр. Все документы, решения есть, министр подписал. Если бы эти деньги до нас дошли, наша база была бы на порядок лучше, чем в Воронеже. Но потом эти 8,5 млрд отобрали и отправили в Воронеж, нам ни копейки не дали. Но это надо проверять в Счетной палате, и, может быть, надо этих людей в тюрьму отправлять.
ВЗГЛЯД: Вы неоднократно озвучивали свою позицию публично, написали несколько открытых писем. Была ли какая-то реакция?
И. Н.: Я выступал сотни раз. Но, куда бы я ни писал, мое обращение спускается в Министерство обороны, и в итоге мне отвечает всегда Екатерина Приезжева, на которую я и жаловался: «Уважаемый Иван Николаевич! Как вы мне надоели! Я вам скоро буду писать «под копирку».