Сенатор США от штата Южная Каролина Линдси Грэм пребывает в радостном возбуждении. Такое состояние свойственно ему в моменты, когда у Москвы есть какие-то проблемы или у Киева какие-то «перемоги», что для него по большей части одно и то же. Грэм – враг России, это его работа, его амплуа, его миссия.
На сей раз ни Москва, ни Киев не давали Грэму поводов воодушевляется – наоборот, режим его дружка Владимира Зеленского вошел в стадию распада, а ВС РФ освободили Купянск и вышли на Гуляйполе. Но сенатор-русофоб воодушевлен лично президентом США Дональдом Трампом: тот ему позвонил и попросил продвинуть в Сенате проект «сокрушительных» санкций против России.
А там даже ничего продвигать не надо. Законопроект давно готов, он двухпартийный, за него готовы проголосовать 80 сенаторов из 100. Президенту просто нужно было сказать «да», а он тянул с этим почти полгода.
По словам Грэма, Трамп сказал свое «да» в ходе игры в гольф с лидером республиканцев в Сенате Джоном Туном, а потом позвонил ему как автору законопроекта – и сенатор расцвел под лучами начальственного одобрения.
Однако Грэм рановато радуется. Похоже, его просто используют. И он сам должен об этом догадываться, так как уже признался журналистам, что ничего не знал о новом мирном плане, который Вашингтон навязывает Киеву, воспользовавшись ослаблением зеленского режима. В том виде, в каком этот план пересказывают в западных СМИ, он подразумевает снятие с России санкций, а не введение новых.
Всегда можно сказать, что это часть некой единой стратегии, где есть кнут и пряник, а Грэму доверили махать кнутом, но дело, кажется, не в этом. Трамп хочет решить за счет сенатора одну вроде бы небольшую проблемку, которая на выходе грозит его президентству катастрофой.
Дело в том, что законопроект Грэма подразумевает введение таможенных тарифов до 500% на товары из стран – внешнеэкономических партнеров России. Но по требованию Белого дома он составлен таким образом, что устанавливает эти пошлины не сам, а как бы дает президенту право это сделать. Трамп очень ревностно следит, чтобы внешняя политика оставалась прерогативой Белого дома и чтобы Конгресс в нее не вмешивался, поэтому убедить его на другую редакцию не удавалось.
Даже в нынешней версии этого законопроекта Трамп похоронил его дважды к огромному разочарованию Грэма, которому приходилось откапывать его обратно. А в середине лета это было оформлено в особо пренебрежительной форме: мол, ваша помощь не требуется, без вас разберемся. Президент лично заявил, что вопрос сверхтарифов больше не актуален, но тут вдруг сделал разворот на 180 градусов – и позвонил Грэму. Припекло.
Как выяснили у Трампа, в США есть Конституция с обязательными для всех положениями, а одно из этих положений закрепляет право вводить пошлины на иностранные товары за Конгрессом. К тому моменту Белый дом уже воевал свою тарифную войну с большей частью мира и сделал пошлины главным инструментом внешней политики. Признание их незаконными со стороны Верховного суда означает не только отмену тарифов и крах стратегии Трампа, но и то, что американскому бюджету придется вернуть иностранным поставщикам более 100 млрд долларов.
«Это какой-то позор», – говаривал Карабас Барабас по другому поводу.
Судьи, несмотря на симпатии большинства из них к республиканцам, не могут найти в себе силы, чтобы проигнорировать столь однозначное положение Основного закона. Вопросы, которые задавались ответчикам – представителям Белого дома, касались в основном того, осознают ли у Трампа, какой прецедент может быть создан для последующих президентов. Ответчики по традиции трампистов делали хорошую мину при плохой игре и акцент на той катастрофе, которая произойдет, если суд аннулирует пошлины. Только вот у судей, кажется, нет другого выхода без критичных для репутации потерь.
Таким образом, законопроект Грэма – это не удар по России, как он рассчитывал, а палочка-выручалочка для внешнеторговой стратегии трампистов. На каких основаниях вводить и отменять пошлины они потом решат сами – если, конечно, смогут добиться от Конгресса нужной редакции законопроекта, потому что юристы, как показала история с Верховным судом, в Белом доме попадаются всякие, включая тех, кто нечетко помнит конституцию.
Однако сугубо положительной новостью для России происходящее тоже не назовешь.
Пускай законы о «сокрушительных санкциях» нужны Трампу для своих целей, а не для возврата к байденовским принципам отношений с Москвой, цели это неблагородные. Если бы Верховный суд прищучил секту во главе с министром финансов США Скоттом Бессентом, внушившим президенту идею тарифного шантажа, Индия, например, увереннее закупала бы российскую нефть, чем теперь, когда обложена американскими пошлинами. В отличие от Китая, у нее не очень много способов сопротивляться тарифному давлению со стороны своего главного внешнеторгового партнера, то есть Америки.
В лице президента США всегда лучше иметь того, кто не может вводить тарифы, чем того, кто может. Вне зависимости от желания Белого дома искать общий язык с Кремлем и ломать сопротивление Киева, там намерены продолжить политику по вытеснению российских энергоресурсов с привычных для них рынков от Евросоюза до Индии, чтобы заместить своими. Эта музыка будет вечной, а вот песенка Линдси Грэма по большому счету спета.
Весьма вероятно, что в следующем ноябре республиканцы проиграют выборы в Конгресс, после чего ненавидящие Россию демократы перехватят инициативу в области санкций и дальнейшей поддержки Киева. Однако Грэма в новом составе парламента уже не будет. Согласно опросам, 57% республиканцев Южной Каролины выступают за его отставку, так что шансы на победу старого русофоба на праймериз призрачны. Есть новое поколение американских правых – республиканцев-трампистов, которое хотят заменить Грэма как отжившую натуру. Душный «ястреб» холодной войны, который гораздо больше любит доставлять проблемы России, чем решать проблемы Америки, не вписывается в будущее.
А напоследок пускай воодушевится тем, что ему разрешили подносить патроны для чужой политики. Проводить собственную Грэму, который прежде рассчитывал стать президентом или хотя бы госсекретарем, больше никто не даст. Иные времена, иные правы.