«Мой визит в Москву – это сигнал для всего мира».
С этой экзальтированной речью о «солидарности с Россией» в Россию прибыл не какой-нибудь, как говорили в СССР, «прогрессивный деятель западной культуры» – из тех, что жили по ту сторону железного занавеса, но публично сочувствовали стране победившего социализма. Это заявил Жаир Болсонару – президент Бразилии, самой большой и самой влиятельной страны в Южной Америке. Треть российского экспорта на этот континент предназначается бразильцам.
Он заявил это не когда-нибудь и не просто так, а на встрече с Владимиром Путиным в тот день, на который американская разведка назначила «нападение российской армии на Украину». В этот день на Западе было принято выражать солидарность с Киевом, а Москве грозить «разрушительными последствиями для экономики». Но президент Бразилии – против всех – сообщает городу и миру, что его отношения с Россией имеют отличные перспективы по всем направлениям, включая «оборонку».
А президент Бразилии – это ведь не президент Кубы или Венесуэлы. Пожалуй, со смертью Уго Чавеса только Башар Асад и Александр Лукашенко позволяют себе такую степень воодушевления при контактах с российским руководством. Даже признанные друзья-союзники из Казахстана или Армении ведут себя более сдержанно.
Теперь все проблемы и пробуксовки списываются на коронавирус (в чем, разумеется, есть доля правды), и Бразилия готова рука об руку с основательно демонизированной с тех пор Россией покорять новые горизонты – как будто бы назло США.
По итогам переговоров двух президентов в Кремле было обозначено более десятка направлений для сотрудничества – от космоса до «поддержки многополярного мира» (то есть такого мира, где решения принимают не только вашингтонские мудрецы).
Отношения с Бразилией Путин назвал не просто «дружбой», но и «стратегическим партнерством». Так сказать, алаверды.
Эта поразительная перемена в президенте Бразилии, скорее всего, объясняется некоторыми особенностями его личности, перечисление которых ему не понравилось бы. Деятель он эксцентричный, резкий, несносный и в плане политики довольно поверхностный. Дипломатия Болсонару не столько про стратегическое планирование, сколько про внешний эффект.
Он действительно был готов во всем ориентироваться на Вашингтон и считает это предпочтительной тактикой (ведь США сильнее всех). Но такая политика подразумевает для него ответные действия: Болсонару нужно хлопать по плечу, хвалить его, называть лучшим другом, рассуждая о том, что союз галантерейщика и кардинала – это сила.
Такой симбиоз прекрасно складывался при Дональде Трампе, которого Болсонару называл своим учителем (ненавидящая обоих либеральная пресса тоже отмечала сходство двух президентов). Но перестал работать после того, как Белый дом заняли демократы.
Для Байдена и Ко Болсонару «ту мач» – расист, сексист, гомофоб, хам, в общем, бразильское издание Трампа. Это не значит, что Вашингтон готов пожертвовать из-за этих стилистических разногласий отношениями с Бразилией (таких дураков в Вашингтоне нет; с какими-нибудь саудовцами разногласий еще больше), но он явно не хочет давать Болсонару то, чего он ищет – публичный респект. Бразильский президент для американских демократов «нерукопожатный».
При этом главному демократу 79 лет, он занимается внешней политикой сам и работает медленно (это не навет; на некоторые важные направления команду исполнителей не назначали почти год – у Байдена руки не доходили). В конечном итоге контакты с Болсонару стали приоритетом пятой степени – без него дел по горло.
Так Болсонару стал искать респекта в других местах, руководствуясь не столько политическим расчетом, сколько инстинктами. Эти инстинкты обеспечили ему победу на выборах, а теперь диктуют демонстрировать всем, какой он сверхуспешный президент, которого везде уважают и с которым готовы сотрудничать по тысяче вопросов.
Таким образом он «шлет сигнал» не миру (просто привык преувеличивать свою аудиторию), а только лишь бразильским избирателям. Россия среди них достаточно известная и уважаемая страна, чтобы братания в Кремле создали для Болсонару выгодный предвыборный фон.
Не стоит, однако, считать, что Болсонару к нашим берегам прибило случайно – по принципу «где встретят и накормят». С учетом его внутренних обстоятельств и личных особенностей или без такого учета, из Москвы бразильца приманивали, задействуя для этого различные дипломатические каналы и международные площадки. О старом друге – Бразилиа – и его значимости в контексте влияния на всю Латинскую Америку тут не забывали и явным образом стремились к тому, чтобы усилить сотрудничество на всех возможных направлениях, а где нужно – восстановить.
Пусть цели самого Болсонару сиюминутны и сводятся к театральным эффектам, интересы России остаются константой. Работаем с тем, с кем выпало, и чем раньше начнем, тем дальше продвинемся.
Учитывать ненадежность и переменчивость Болсонару при этом, конечно, нужно, но есть как минимум два обстоятельства, исходя из которых они глубоко вторичны.
Во-первых, в нашем случае он уже доказал свою договороспособность. Например, телефонный разговор двух президентов позволил снять препятствия для регистрации вакцины «Спутник V», которому в Бразилии противились проамериканские круги.
Во-вторых и, пожалуй, в-главных: шансы Болсонару на переизбрание, несмотря на все его размашистые эскапады, минимальны. Скорее всего, грядущей осенью он проиграет выборы Луле де Сильве – бывшему президенту, одному из основателей БРИКС и старому партнеру России, при котором все хорошее, что начнется сейчас в отношениях двух стран, ускорится, а то, что ушло, восстановится.
Общение с нынешней версией Болсонару – это в некотором смысле переходный период от плохого к лучшему, а то, что он готов дополнять предметный диалог монологами о дружбе и союзничестве, – удачное совпадение в эпоху, когда к публичному образу России подрисовывают рога, копыта и ядерную боеголовку, обещая превратить ее в зону отчуждения.