До выборов в Конгресс США осталось меньше месяца. Скорее всего, демократы эти выборы проиграют – в том смысле, что потеряют и большинство в Палате представителей, занятой в основном вопросами бюджета, и паритет в Сенате, который ведает уже всем, что не входит в уникальную компетенцию президента и Верховного суда.
Вслед за этим, как ожидается, и действующий президент Джо Байден, и бывший президент Дональд Трамп «окончательно определятся» с тем, будут ли они баллотироваться на выборах в 2024 году. В реальности интрига есть только в случае с Трампом: если республиканцы победят в ноябре, он, скорее всего, опять пойдет на штурм Белого дома. Многочисленные (теперь уже) претензии к нему со стороны прокуроров не столько препятствуют этому, сколько делают такой путь безальтернативным. «Если отступишь – съедят».
Еще летом казалось, что поражение демократов предопределено. Но к осени экономическая буря в стране несколько поутихла, цены на топливо поползли вниз, а правящая партия вновь объявила своего рода крестовый поход против «трампистов» под лозунгом «или мы, или фашизм». Это мотивировало приунывший электорат левых и либералов, исход предвыборной кампании вновь стал непредсказуемым.
Однако решение ОПЕК+ (то есть в первую очередь решение Саудовской Аравии и России) снизить объемы добычи нефти вдвое против ожидаемого практически гарантирует скачок цен на бензин в США как раз под выборы, а это сейчас главный раздражитель в отношениях американцев с действующей властью. Так что шансы демократов удержать большинство рухнули, и Байден не скрывает своего раздражения от действий саудитов, понимая, что это прицельный удар по нему и по его партии, кого бы она ни выставила на выборах 2024 года.
В любом случае до 2024 года еще надо дожить, о чем постоянно напоминает все тот же Трамп, имея в виду как экономические последствия президентства Байдена, так и угрозу третьей мировой войны, скорее всего, войны ядерной.
В реальности внешняя политика – это не то, что в США определяется на выборах, более того, предвыборная программа будущих президентов часто противоречит их действиям на посту. В противном случае при Никсоне и Рейгане у нас была бы не «разрядка» в холодной войне, а переход к войне горячей. И наоборот: при Кеннеди и Картере были бы мир да дружба вместо Карибского кризиса и политики взаимных бойкотов.
Россия конфликтует сейчас не с демократами и не с республиканцами, а суммой всей Америки. Политика санкций, которая проводится в ее отношении, – это политика двухпартийная, как было и на первом этапе холодной войны. Поэтому если баланс «ослов» и «слонов» на Капитолийском холме изменится, это еще не означает, что перемены затронут Россию и Украину.
Как, к сожалению, не гарантирует и того, что возможные перемены будут к лучшему.
В том, что касается Украины, у демократов и республиканцев действительно есть разногласия. Первые предпочитают действовать, как сейчас – отстегивать Киеву все новые и новые суммы как на карманные расходы, так и в виде государственных обязательств по контрактам с американским военно-промышленным комплексом.
Республиканцы не те люди, которые в обычных обстоятельствах будут действовать во вред американскому ВПК. Однако, откликаясь на недовольство избирателя избыточными тратами на Украину, предлагают учредить специальную комиссию по расходованию средств. Понимая, что такая комиссия после выборов может замедлить выделение денег и сузит пространство для маневра, Белый дом выцарапал дополнительные 10 млрд на ВСУ заранее.
Но само появление подобной комиссии – не признак того, что программа ленд-лиза для Украины (она так и называется – ленд-лиза) пострадает или сократится. Во времена Второй мировой войны и ее ленд-лиза такая комиссия тоже была, ее возглавлял сенатор Гарри Труман и выявил на этом посту немало фактов хищения и коррупции, что пошло на пользу общему делу, а Трумана превратило в звезду и – впоследствии – в вице-президента и президента США. Он же волею судеб начал первую холодную войну, хотя баллотировался в паре с Рузвельтом – сторонником сохранения союза с СССР, но это уже другая история.
Сейчас речь про то, что ревизионная комиссия Трумана не пыталась усложнить положение союзника или помочь противнику. А идеальная с точки зрения России ситуация, если все 10 миллиардов будут разворованы американской и украинской сторонами, а фронту не достанется ни цента.
То, что Трамп призывает к переговорам между Москвой и Киевом, тогда как у Байдена считают, что в данном случае решение (как бы) должно оставаться за украинцами, тоже не свидетельство в пользу перемен. Против переговоров в общем и целом не возражает большинство в обеих партиях, но подразумевается, что это переговоры с Россией о сдаче позиций.
То, что Украине в конце концов предстоит отказаться от своих бывших территорий – новых регионов РФ, ни одной серьезной силой в США не подразумевается, по крайней мере, пока.
Среди республиканцев есть изоляционисты, считающие, что Украина вообще недостойна американского внимания, если американцам придется чем-то пожертвовать. Они ориентированы на Трампа и будут представлены в новом составе Конгресса в большей степени, чем в нынешнем, но не настолько, чтобы их видение мира стало мейнстримом.
Среди глобалистов-демократов таких людей больше нет (последней оставалась гавайский политик Тулси Габбард, но она недавно вышла из партии). Зато почти нет и таких, кто готов начинать полноценную войну с Россией прямо сейчас, а вот среди республиканцев «сверхястребы» найдутся.
Если обстоятельства сложатся так, что партию на выборах–2024 будут представлять не Трамп или Рон Десантис, а, например, сенатор Линдси Грэм – друг покойного сенатора Маккейна, ядерная война миру практически гарантирована.
Но и Трамп не из тех, кто привык сдавать назад. Даже если он и впрямь захочет уладить конфликт с Россией, то сделать этого не сможет – Конгресс не даст. А те процессы, которые он не может остановить, он обычно пытается возглавить, так что американской артиллерии холодной войны при Трампе скорее поднесут новых патронов, чем приказ о разоружении. Язык санкций и экономического шантажа он, как «акула капитализма», понимает очень хорошо, в отличие от языка традиционной дипломатии, что и демонстрировал все четыре года у власти.
Русский вопрос на выборах в США – это соревнование в том, чтобы посильнее уязвить Россию. И в конечном итоге любые надежды на новую «разрядку» в отношениях с Америкой не то чтобы беспочвенны (эскалация не может продолжаться вечно), но никак не связаны с результатами выборов. После следующих антироссийское большинство точно сохранится, а горизонт в пять-шесть лет кажется сейчас слишком далеким, чтобы его обсуждать.
Если с такими темпами до третьей мировой к тому времени все-таки не дойдем – уже неплохо.