Британия знаменита не только своими трехсотлетними газонами, но и «расовыми беспорядками» – традицией, конечно, далеко не столь старой, но уже успевшей укорениться.
Недавно в североирландском Белфасте разразились массовые бесчинства с поджогами и погромами, после того, как на 40-летнего рентгенолога Стивена Огилви напал вооруженный ножом выходец из Судана. Потерпевший лишился левого глаза, получил повреждения правого и серьезные травмы шеи и спины, так что едва остался в живых. Обвинение в покушении на убийство предъявлено 30-летнему Хади Алодиду. Он приехал в Британию в 2023 году, получил статус беженца и вид на жительство.
Премьер-министр Британии Кир Стармер осудил беспорядки. И в самом деле, погромы и поджоги – преступление, оно должно пресекаться государством. От них страдают по большей части совершенно посторонние и невиновные люди. Однако эти действия важно не только гневно осудить. Стоит спокойно проанализировать, как такая ситуация сложилась и как флегматичные островитяне дошли до белого каления.
Массовая миграция – одна из примет современного мира, и любой мегаполис, включая Москву, отличается явной этнической пестротой. В этом отношении опыт других стран – в том числе опыт печальный – важно внимательно рассмотреть. Какие ошибки привели к такому прискорбному развитию событий? Как нам не повторить их?
Сама по себе миграция, в тех или иных масштабах, происходит неизбежно. Однако реакция на это явление может быть разной. И то, что долгие десятилетия практиковалось в Британии, получило название «мультикультурализм».
Мультикультурализм не просто констатировал факт, что в обществе живут люди разных культур, но провозглашал, что государство должно не поощрять ассимиляцию мигрантов, а напротив, поддерживать и сохранять их культурные, религиозные и языковые различия. Мол, «разнообразие – наша сила». Это предполагало отказ от общего культурного стандарта – вновь прибывшие не считались обязанными усваивать язык и обычаи местных.
Такая идеология предполагала неприкосновенность культурной идентичности вновь прибывших. Любая критика обычаев этнических общин (например, так называемого женского обрезания или вообще низкого статуса женщин) объявлялась расизмом или «культурным империализмом».
Эта политика опиралась, в частности, на комплекс «белой вины». В Британии (и англоязычном мире вообще) много говорили (и говорят) о том, как плохо в прошедшие века белые колонизаторы обращались с людьми других культур. Они свысока смотрели на всех остальных как на «угрюмых, мятущихся дикарей, наполовину бесов, наполовину – детей», которыми «белый человек» должен был помыкать ради их же блага. Неевропейские культуры воспринимались как дикарство, а нехристианские верования – как грубые суеверия.
Мультикультурализм исходил из необходимости покаяться во всем этом высокомерии и признать, что другие культуры, обычаи и образы жизни ничем не хуже.
В нем довольно быстро обнаружился отчетливый антихристианский оттенок – миссионеры, которые полагали свою жизнь на проповедь Евангелия неевропейским народам, стали рассматриваться как злодеи, погубившие цветущую местную духовность. Это было одним из факторов, стоящим за желанием избавиться от христианской символики в геральдике и христианского присутствия в культуре вообще. Уже довольно давно стало ясно, что мультикультурализм не работает. Он вызывает явление, называемое «балканизацией» – то есть ситуацию, когда люди, живущие в одной стране, совершенно не воспринимают себя как один народ. Как так получается?
Для идеологии, восходящей к эпохе Просвещения, было характерно противопоставление «религии» и «разума» по нескольким измерениям. В частности, считалось, что «разум» – это универсальное свойство всех людей, в то время как религия разделяет их на враждующие группировки.
Эта идеология полагала, что ценности, которые она сама считала важными – равенство всех людей (в частности, мужчин и женщин), признание за каждым членом человеческого рода достоинства и ценности, примат индивидуальной совести над волей коллектива, готовность видеть и исправлять прошлые несправедливости, милосердие к слабым и оступившимся, – являются чем-то самоочевидным для людей всех культур.
Христианство, как думали его адепты, тут ни при чем, оно только мешало людям осознать эти самоочевидные вещи. Одним из результатов такого взгляда и стал мультикультурализм – вера в то, что большие группы людей из нехристианских культур могут быть легко интегрированы в западное общество и усвоить его ценности.
На уровне отдельных людей так, конечно, бывает – но когда миграция становится массовой, для людей гораздо более выгодной стратегией становится держаться за своих и привычные ценности своего мира. А они – другие. Потому что адепты Просвещения трагически упустили из вида, что их ценности, нравится им это или нет, порождены христианством. Сама готовность каяться в грехах предков и делать что-то, чтобы искупить их – порождение именно христианской истории.
В Турции, например, торжественно празднуют годовщины завоевания Константинополя – и никому в голову не приходит задаться вопросом: «а не притеснили ли мы при этом бедных греков? А не следует ли нам платить и каяться по этому поводу?» Сама постановка такого вопроса в нехристианском контексте была бы непонятна.
В центре христианской цивилизации стоит возвещение о том, что единородный Сын Божий умер на кресте – смертью, предназначенной для рабов, для побежденных, для тех, кто был полностью сокрушен и предельно унижен. Это порождало постепенно проникавшую в сознание пугающую мысль – Бог с теми, кто страдает и кто терпит несправедливость. Распиная своего ближнего, ты распинаешь Его.
Стремление как-то исправить и загладить прошлые несправедливости, даже когда его выражают враждебные христианству люди, исходит именно из этих христианских корней.
И тут возникает «культурное недоразумение». Люди других традиций могут совершенно иначе смотреть на вещи. Они могут видеть в таком покаянном настрое признак слабости, несостоятельности, неуверенности в своей правоте. А если ваша культура настолько слаба – что же, будет только правильно и справедливо, если ее вытеснит наша.
Мы не знаем, как события в Британии будут развиваться дальше и не зашла ли там ситуация слишком далеко. Но в любом случае нас больше интересует наша страна. Мировой опыт показывает, как важно поддерживать общую для всех языковую, культурную и правовую среду. Общество может включать в себя людей самого разного происхождения, оттенка кожи и разреза глаз – в этом нет никакой проблемы. Но чтобы оставаться обществом, оно нуждается в общих законах, правилах и представлениях о должном и уместном.
Для нас представления о правильном и неправильном сформированы православной русской культурой. У нас есть моногамный брак и нет «женского обрезания». У нас женщины вольны одеваться, как они хотят, и запрещены «убийства чести». У нас могут быть разные родные языки – но все мы общаемся между собой по-русски.
Иностранец, прибывший в нашу страну, может стать одним из нас – это совершенно обычно для нашей истории, и многие выдающиеся русские люди не были русскими по происхождению. Но мы знаем, как кончаются эксперименты с мультикультурализмом – и нам не стоит их повторять.