21 февраля 1848 года в одной из лондонских типографий была отпечатана безымянная брошюрка на немецком языке под заголовком «Манифест коммунистической партии». Это был революционный год Европы, подобные прокламации выходили десятками и особого впечатления брошюрка не произвела. Но ей была суждена долгая жизнь, о чем авторы «манифеста», очевидно, догадывались. И явно спешили выпустить свою прокламацию, пока революционный пожар не затих.
Изначально за Марксом и Энгельсом стояли серьезные силы. Самый же первый проект манифеста был написан Мозесом Гессом – влиятельнейшим масоном и первым сионистом. Гесс курировал Энгельса и Маркса, можно сказать, кормил их с руки, натаскивая в социалистической идеологии. Однако, скоро парочка подросла, встала на собственные ноги и подвергла социализм Гесса ревизии.
Интересно, что Мозес Гесс, естественным образом совмещая сионизм и социализм, на первое же место ставил не классовую, а расовую войну. «Вся прошлая история развивалась благодаря расовой и классовой борьбе. Расовая борьба первична, классовая борьба – вторична», – вот чеканная формулировка Гесса из его книги «Рим и Иерусалим». Однако французская революция разрушила расовое господство германской расы, – пишет далее Гесс, – а «с прекращением расового антагонизма прекратится и классовая борьба, равноправие всех общественных классов наступит после установления равноправия всех рас».
Расовый вопрос волновал, конечно, и Маркса. Например, в своей «Новой Рейнской газете» он открыто призывал к истреблению славян, и, в особенности, русских: «В России, у этой варварской расы, имеется такая энергия и такая активность, которых тщетно искать у монархий старых государств. Славянские варвары – природные контрреволюционеры. Поэтому необходима беспощадная борьба не на жизнь, а на смерть со славянством… Ненависть к русским… продолжает быть первой революционной страстью».
Впрочем, парочка справедливо посчитала, что и сионизм, и расовый вопрос, неосторожно вынесенный Гессом на самый вид, стоит запрятать поглубже, а на первое место выставить «борьбу пролетариата за свои права». В то же время, можно согласиться с Марком Леоном, автором монографии «Маркс прежде марксизма», который замечает: «Только поняв Моисея Гесса, человека, повлиявшего на Маркса, Энгельса и Бакунина – трёх основателей I интернационала, – можно понять сатанинские глубины коммунизма».
В сущности, Гесс был, конечно, прав. Все революционное движение имеет своим началом иудейский хилиазм (то есть, прогрессизм, ожидающий «царство божие» на земле). В христианский мир хилиазм был вброшен Иоахимом Флорским в XII веке. А спустя еще три столетия (и глубинного развития в тайных обществах иоахимитов) подхвачен реформистами христианства – Лютером и Кальвином.
Особенно ярко хилиазм полыхнул в кальвинизме. В системе Кальвина мировая борьба разворачивается уже не между разными видами христиан, но между разными видами человечества: новым человеком («избранными святыми») и старым, отжившим человечеством «извечно проклятых».
Да, перед нами уже тотальный расизм, и – чистой воды «расовая война» Мозеса Гесса. И – почти уже «коммунизм» Маркса. Только на место «избранного народа» и «народа избранных» Маркс ставит пролетария, а Моисея и Христа меняет на… «прибавочную стоимость». Кажется, немного абстрактно. Но для XIX века с его фанатичной верой в экономику, технику и науку это было более чем органично.
Ну, а то, что мир в целом, лишенный культуры, религии, иерархии и прочих примет человечности обращается у доктора Маркса в реестр приходов и расходов всемирной лавки ростовщика – внимания никто особо не обратил. Но почему именно пролетарий? Потому, отвечали Маркс с Энгельсом, что пролетарий ничего не имеет «кроме своих цепей», оторван от всех корней и представляет собой «табула раса», чистый лист.
Пролетарий есть, таким образом, идеальный голем, в глиняную голову которого можно вложить какие угодно письмена, например: «весь мир насилья мы разрушим», и, без лишних рефлексий, направить его на сокрушение старого мира, поскольку ему ничего там не дорого – ни культура, ни религия, ни семья – ничего.
Итак, забраковав программный текст новой партии, написанный Гессом, Энгельс переработал его сперва в катехизис «Принципов коммунизма», а затем – в «манифест коммунистической партии». Маркс план одобрил. Так мир и был облагодетельствован «евангелием коммунизма».
Разумеется, никакой коммунистической партии на тот момент в природе не существовало. За Гессом, как мы уже говорили, стояли влиятельные масонские и финансовые круги, которые и взялись за рычаги вновь сооружаемой «коммунистической машины». Долгие годы тесно общавшийся с Марксом Михаил Бакунин (кажется, именно он перевел текст «Манифеста» на русский), в весьма откровенных и нелестных характеристиках вывел его на чистую воду как большого мошенника, обуянного жаждой власти, попутно обвинив его в сотрудничестве с Ротшильдом (см. М. Бакунин, «Мои отношения с Марксом).
По-видимому, Бакунин прав, и Маркс не только был дружен с Ротшильдами, но и, как выясняют исследователи, был их родственником (по материнской линии), приходясь троюродным братом Лайонелу Н. Ротшильду.
Неудивительно, что хорошо смазанная маслом ротшильдовских капиталов, пропагандой, издательствами и средствами массовой информации, «коммунистическая машина» марксизма так хорошо катилась по мозгам не столько «трудящихся», сколько интеллигенции всех европейских стран.
На первый взгляд дружба Ротшильда с Марксом выглядит странно, но на второй понимаешь, что иначе и быть не могло. Никак иначе баснословное нагромождение нелепиц и темной псевдонаучной чертовщины, названное «Капиталом», не смогло бы обрести статус мирового Талмуда всей левой профессуры.
Но главное – совпадали конечные цели Маркса и Ротшильда: разрушить старый мир и построить на его обломках новый. Вот только что Маркс рассказывал мутные байки о будущем «царстве божием» на земле («кто был ничем, тот станет всем»). Ротшильд же со всей трезвостью финансиста понимал, что править в новом чудном мире будет финансовая олигархия, и потому – щедро спонсировал коммунистическое движение.
Сегодня не является большим секретом и то, что Первая мировая война (как и последовавшие в ходе нее русская, немецкая, турецкая революции) была организована на деньги ФРС США и целиком деньгами этого крупнейшего мирового центробанка профинансирована. При этом американские Куны, Шиффы, Варбурги спонсировали Антанту, а их немецкие родственники (Макс Варбург – глава тайной службы и главный финансист Вилльгельма) – центрально-европейские державы. Очень удобно и прогрессивно.
Пресловутые «деньги германского генштаба», переданные Парвусом Ленину, были как раз деньгами Макса Варбурга. Товарищ же Троцкий плыл из Америки в Петроград делать революцию, снабженный безлимитным кредитом петроградского отделения Ниабанка Якоба Шиффа – американского филиала английских Ротшильдов. Опять же, удобно и не хлопотно. Но, не смотря на все деньги мировой плутократии, мировая революция, нарушая все догмы марксизма, так и не состоялась. Почему же?
Оказалось, что европейский пролетарий все-таки не до конца выкорчевал из себя свое темное проклятое прошлое; что он все еще был слишком укоренен в семье, церкви, традиции, любви к своей родине. И что классовой войне он все еще предпочитал войну за свою любимую отчизну (не предупреждал ли Мозес Гесс о первичности расовой войны перед войной классовой?).
И вот тогда на помощь Марксу приходит Фрейд. Во Франкфурте – центре центров банкирской сети европейских Ротшильдов – открывается так называемая Франкфуртская школа социологии. Смыслом деятельности которой становится скрещивание фрейдизма с марксизмом с понятной целью: выпотрошить не только мозги, но и душу европейского человека (уже не только пролетария, но и буржуа). Если классический марксизм просто-напросто отрицал культуру, объявляя ее необязательной «надстройкой» над экономическим базисом, то фрейдомарксисты работали шире. Всю европейскую цивилизацию от Рима и Эллады включительно они объявили авторитарно «фашистской» с превалирующим «культом отца», подавляющим свободную личность.
Дабы покончить с ужасным «фашизмом», эту цивилизацию требуется разрушить, а, прежде всего, раскрепостить подавленную «фашистским обществом» личность. Раскрепостить, разумеется, сексуально – это самое простое. Так была заложена последняя (на сегодняшний день) бомба под белую цивилизацию. Бомба, которая и громыхнула в 1960-е одновременно в Америке и Европе.
Врагом новой революции был объявлен белый человек как таковой (раса фашистов и угнетателей), и в особенности белый мужчина (фашист по определению). Против него и развернулась новая марксистская (теперь уже фрейдомарксистская) революция. Одновременно устаревшего «пролетария» заменили прогрессивные «меньшинства» – расовые и гендерные. (Расовая война отвергнутого прежде манифеста Гесса с триумфом возвращалась).
Все это продолжается и сегодня. Стратегии «последней революции» осуществляются в сегодняшней мультикультурной Америке и Европе в форме замещающей миграции, феминизма, пропаганды межрасовых браков, мультикультурализма, культуры отмены, черного расизма, политкорректности и т.д. и т.п. «Манифест коммунистической партии», как видим, продолжает свое триумфальное шествие по странам и континентам. Более того, его вполне можно назвать основополагающим текстом сегодняшнего мультикультурного и почти уже оставленного белыми народами Евросоюза.