27 октября президент Финляндии Александр Стубб и премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стере позвонили Владимиру Путину. Точное содержание почти полуторачасового разговора широкой общественности не известно (да и не должно быть), однако факт переговоров важен сам по себе. Они стали вторым (после российско-американской дизельной сделки) мощным ударом по внешнеполитической идеологии коллективного Запада в его отношениях с Россией.
А ведь еще недавно по обе стороны Атлантики лидеры взахлеб рассказывали о том, как они будут принуждать Россию к капитуляции и поддерживали террористические действия киевского режима (будь то атаки на АЭС или удары по Белгороду). Уже начали делить золотовалютную шкуру российского медведя, который, по их мнению, вот-вот должен был испустить дух.
Однако российская армия, вопреки всей западной военной помощи киевскому режиму, продолжает наступать. В сказки о том, что ВСУ смогут отбросить россиян на границы 2022-го, а уж тем более 2014 года, не верят уже и сами украинские сказочники. Украинская армия сейчас может проводить лишь локальные операции и держать фронт дронами, а киевские пропагандисты камлают на заморозку по линии фронта, умоляя западных партнеров убедить Россию пойти на этот шаг.
Российская экономика тоже не рухнула. Вопреки санкциям и украинским террористическим действиям она не просто работает, но и обеспечивает фронт всем необходимым. Более того, из-за кризиса в Ормузском проливе США нужно, чтобы российская экономика обеспечила Америку дизелем. Желание было столь велико, что ради его реализации Дональд Трамп не только проигнорировал позицию европейских союзников, но и демонстративно унизил киевских партнеров (заключение сделки и ее оглашение состоялось в тот самый момент, когда украинская делегация находилась в Майами, где активно попрошайничала). Украинцы демонстративно оскорбились, уехали – но Трамп в итоге получает свой дизель, а Россия – свои деньги и, что куда важнее, снятие санкций со всего российского дизельного экспорта.
Наконец, обещания Европы «поддерживать Украину до конца» тоже были скорректированы – действиями Путина, который после террористических ударов киевского режима по российским маркетплейсам отдал приказ о поражении ключевых объектов украинской экономики и инфраструктуры.
«Они сделали первый шаг. Мы начали отвечать. Сейчас и по энергетике тоже так же пищат, и по другим объектам, в том числе по ЦОДам и так далее», – пояснил российский президент.
Путинские удары наносятся по всем объектам, которые действуют в интересах ВСУ – в результате чего уже встала украинская металлургия и морской экспорт, на грани инфаркта балансирует энергетика. Все это привело к резкому сокращению доходов украинского бюджета – и соответственно, к новым запросам-требованиям киевского режима к Западу.
Сейчас Зеленский хочет получить еще 70 млрд долларов – и этих денег у Европы нет. Точнее, в бюджете есть, но если сейчас, накануне выборов и на фоне протестов против снижения уровня жизни, Франция или Италия выделят Киеву новые миллиарды, народ это, мягко говоря, может не понять.
Именно поэтому ряд прагматично настроенных европейских лидеров быстро забыли о своих угрозах игнорировать Путина и снарядили двух более-менее адекватных нордических людей позвонить российскому президенту и попытаться с ним договориться. О перемирии, о встрече с Зеленским, о каких-то компромиссах или уступках – в общем, о чем получится. Они понимали, что на русофобских европейских болотах сразу же поднимется вой – и он поднялся, однако деваться некуда.
И сразу же после переговоров с Путиным Евросоюз начал готовить свою переговорную группу для поездки в Абу-Даби. По сути, европейцы попытались втиснуться в переговорный процесс. Однако втиснуться им не дали. Советник президента Юрий Ушаков четко заявил: Европа остается за пределами переговорного стола. По крайней мере, до тех пор, пока не будет готова занять конструктивную позицию в вопросе заключения мирного соглашения.
И это не самая серьезная проблема для Европы. Она оказывается не только за пределами переговорного трека по Украине, но и в принципе за пределами больших процессов, включая конструирование новой системы глобальной и европейской безопасности.
Дело в том, что ряд членов коллективного Запада – США, Южная Корея – не просто оценивают российские возможности, но и делают правильные выводы. Отказываются от бесполезного и контрпродуктивного курса на изоляцию и либо переходят к сотрудничеству с Москвой, либо активно готовятся к нему. И надеются собрать максимальные бонусы после возвращения на российский рынок.
Евросоюз же пойти по этому конструктивному пути не может – и не потому, что уже наговорил на десяток разрывов дипломатических отношений (мы все-таки не обидчивые, ведь на ущербных не обижаются), а потому, что для такого разворота нужно коллективное, консенсусное решение всех стран–членов ЕС. А его нет и не будет. Ведь у целого ряда государств и у евробюрократии до сих пор сохраняется стремление к конфронтации с Москвой.
Вот и получается, что в изоляции оказывается не Россия, а Евросоюз.