14 июня 1645 года превосходящие силы армии парламента разбили армию кавалеров английского короля Карла I. Казалось бы, что нам за дело до событий, имевших место 380 лет назад в далекой Британии? Дело, однако, есть, поскольку именно то историческое поражение дало старт событиям, которые неминуемо привели к сегодняшнему дню. То есть к той реальности мировой революции, в которой мы пребываем.
После поражения Карл бежал в Шотландию, где находился фактически в плену, пока не был выдан в Лондон. Здесь 30 января 1649 года король был обезглавлен. Это было первое узаконенное цареубийство за всю историю христианского мира.
Впрочем, и самому христианскому миру уже приходил конец. Цареубийство увенчало Тридцатилетнюю войну в Европе между католиками и протестантами.
До этой катастрофической войны христианский мир представлял собой пусть и довольно шаткое уже, но все-таки единство. Константинополь к тому времени уже пал под ударами турок. Лютер уже зажег огонь Реформации. Но все же «Земля христиан», как называли Европу ее враги, оставалась единым пространством, главой которого был римский папа, а германский император пытался играть роль императора Рима.
Вестфальский мир, которым завершилась Тридцатилетняя война, изменил все. Это был полный распад. От былого христианского единства не осталось и следа. Теперь это был мир отдельных национальных государств, в любой миг готовых к войне друг с другом. Создание этого нового мира и увенчала казнь христианского короля.
Однако сама английская революция была еще в самом разгаре. Она завершится лишь госпереворотом 1688-1689 годов, в результате которого на английский престол будет посажен Вильгельм Оранский – ставленник нидерландских банкиров. Сама же «славная революция» (так революционеры окрестили этот переворот, явно пародируя Славное Второе Пришествие Иисуса Христа: Second and Glorious coming again) будет увенчана созданием Банка Англии в 1694 году.
Банк Англии и станет центром нового капиталистического мира, который начнет возникать на руинах поверженного мира христианского. Это был первый настоящий центробанк. То есть банк, принадлежащий частным банкирам, которые ссужали государство деньгами взамен на единоличное право чеканить государственную монету. Возникновение Банка Англии означало, что власть в государстве переходит к финансовому капиталу. А Англия, теперь уже полностью завоеванная банкирами, приступит к организации новой большой революции – во Франции. Эта революция также увенчается казнью короля: Людовик XVI будет обезглавлен 21 января 1793 года.
Почему революционерам важно казнить христианских монархов? Потому что казнь христианского монарха – символ. А символы. как известно, правят миром. Казнь христианского монарха означает, что возврата к прошлому – то есть христианскому миру – больше не будет. В лице христианского монарха – помазанника Бога – происходит, по сути, новая символическая казнь Христа.
Со времени английской и французской революций европейский мир прочно становится на рельсы капитализма, то есть власти финансового капитала.
Третьей революцией того же рода – и самой чудовищной из них – станет революция в России. Она тоже будет увенчана казнью царской семьи. И казнь эта откроет невиданный еще в мире террор, в ходе которого будет вырезана сперва вся русская аристократия, а затем погублено и все русское крестьянство. В этой ситуации погрома всякой национальной идентичности мы и пребываем сегодня. И вот почему дату 14 июня 1645 года называем переломной и символической: именно тогда шар революции покатился к настоящему положению дел.
Конечно, и сама английская революция имела свою предысторию. Прежде всего к непосредственному военному столкновению привела война короля с парламентом. Но каким образом дело дошло до этой, по сути, гражданской войны?
Все дело в парламенте, который на протяжении недолгого времени полностью изменил свою природу. Точнее, дело в людях.
Столетняя война с Францией и особенно война Алой и Белой розы (1455–1485) – междоусобные столкновения между династическими линиями за английский престол – буквально выкосили английскую аристократию. Тысячи молодых лордов погибли. Королевская династия Плантагенетов была почти полностью уничтожена. Та же участь постигла многие благородные роды, которые перестали существовать.
В первом послевоенном парламенте Генриха Тюдора оказалось лишь 20 лордов против 50 в довоенном парламенте. Да и большинство из них получили свои титулы лишь в ходе самой войны.
Но если английская аристократия была разгромлена, то международная буржуазия и торговцы – наоборот, подняли головы.
Практика торговли аристократическими титулами процветала и до того времени. А чаще происходило так: обедневшие роды связывали себя узами брака с преуспевающими торговцами и ростовщиками. Теперь же на фоне разорения характер торговли титулами принял характер стихийного бедствия.
В одночасье место древней родовой аристократии заняли нувориши-ростовщики, так называемые джентри – «новые дворяне». А с ними в страну пришел дух капитализма и «либеральных ценностей».
Последствия не заставили себя ждать. Ужасная трагедия английского народа только еще начиналась.
У нас любят говорить о политике «огораживания», которая привела к фактической ликвидации старого английского крестьянства, как о факте ужасного отношения английских властей к своему народу. На самом деле она стала прямым результатом произошедшего переворота.
Прежние аристократы были кровно связаны со своей землей и заботились о своих крестьянах. Теперь пришли люди, часто чуждые даже по крови. К народу они относились с полным презрением, их интересовала только выгода. А их новой капиталистической промышленности крестьяне были не нужны, им требовались тысячи разоренных бесправных рабов. В них и было обращено английское крестьянство.
Захватив таким образом немалую часть власти в стране, торговцы и ростовщики хотели теперь власти безраздельной. Вот главная причина конфликта короля и парламента.
Петля вокруг короля затягивалась долго. Все шло по законам любой революции: сначала устранили преданных королю людей (прежде всего герцога Бекингема, графа Стаффорда и архиепископа Кентерберийского Уильяма Лода). Потом наводнили страну пасквилями, обличающими корону. Наконец, затеяли бунт в Шотландии, который преподнесли королю как совершенную катастрофу, чего на самом деле вовсе не было.
Так шаг за шагом заговорщики приготовили королю ловушку (так же точно они будут действовать позднее и против Людовика во Франции, и против Николая в России).
Мы же подошли к тому, с чего начинался рассказ. Символы прямого военного конфликта короля и парламента тоже весьма красноречивы.
Роялисты, сторонники короля, называли себя «кавалерами» (англ. cavalier), они носили длинные волосы и белые кафтаны, за что были прозваны Белой гвардией. Сторонники парламента были коротко стрижены и носили красные мундиры, за что и прозваны «круглоголовыми» (англ. roundheads), или Красной армией.
Основу Белой гвардии Карла составляли в основном представители старой аристократии со всеми понятиями чести и долга. Красная армия была армией нового образца и представляла собой безжалостную и обезличенную машину уничтожения. В ее основе лежали пуританская пропаганда, порядок и железная дисциплина. Пуританские комиссары вели в бой не людей, а винтики единого механизма.
Прославятся красноармейцы Кромвеля в основном геноцидом католической Ирландии, разорением католических монастырей, уничтожением католических и англиканских церквей (более всего революционерам ненавистны были иконы, распятия и прочая «старая» церковная красота) и убийством священников.
При этом, в отличие от Белой гвардии Карла, армия парламента имела почти неограниченные людские, а главное – денежные ресурсы. Сам же Кромвель был истым пуританином – женатым «на больших деньгах» и щедро субсидировавшимся амстердамскими банкирами.
А поскольку флот также был в руках парламента, Карл был отрезан от всякой поддержки со стороны Европы. По-другому революции и не совершаются.
Что же касается казни короля, то существуют свидетельства, указывающие на то, что непосредственно приказ на устранение монарха Кромвелю был отдан также со стороны амстердамских банкиров, которые оплатили всю революцию.
Тем не менее Кромвелю стоило большого труда инсценировать «судебное производство». Для этого ему пришлось прежде всего очистить парламент: после так называемой чистки Прайда от всей палаты общин (почти пятьсот человек) осталось чуть более полусотни отъявленных радикалов, предшественников французских якобинцев. Вот этот-то парламент (получивший кличку Rump – зад или охвостье) и сформировал судилище, о котором граф Элджернон Сидни заметил Кромвелю: «Короля не может судить никакой суд, а что касается этого суда, так он вообще никого не может судить».
Также Кромвелю не удалось найти ни одного английского юриста, который согласился бы участвовать в процессе (да и самого понятия «обвинительное заключение против короля» в то время просто не существовало). Все трудности, однако, были преодолены. Нашелся и судья. Им, как не трудно догадаться, оказался «иностранец» – некий Исаак Дорислаус из Нидерландов.
На этом наш небольшой рассказ о начале мировой революции и закончим. А демократизация и либерализация Европы продолжаются.