Неформальный лидер Грузии Бидзина Иванишвили заявил, что Грузия найдет в себе силы извиниться перед осетинами за войну, развязанную в 2008 году режимом Саакашвили. По сути, это еще один шаг, идущий вразрез с «порядком, основанным на правилах». Эти правила никаких извинений не предусматривают. США, например, до сих пор не извинились за Хиросиму и Нагасаки. Не извинились перед Вьетнамом, Ираком, Афганистаном. Пацаны, короче, не извиняются. Иванишвили повел себя не как пацан, а как человек. Это неожиданно, но приятно.
Впрочем, извинение можно понимать по-разному. Можно извиниться и пойти грешить дальше. В данном случае стоило бы говорить о покаянии. Кстати, был когда-то такой фильм «Покаяние» грузинского режиссера Абуладзе. То есть грузинскому христианскому народу не чуждо понятие покаяния не только в личном, но и в политическом смысле. Речь идет, конечно, не о лицемерно-принудительном «платить и каяться», а о серьезном и глубоком осмыслении нашей новейшей истории.
Однако Иванишвили – политик, а политики не склонны к сентиментальности. Очевидно, он рассчитывает, что Грузия за свое извинение что-то получит взамен. Например, что фарш, накрученный в регионе за последние десятилетия, удастся прокрутить назад. Но как он это себе представляет? Осетины скажут: «Вах, они извинились!», и из благодарности помчатся обратно в лоно грузинской государственности? Понятно же, что такого не произойдет. Ради чего осетины должны быть разделенным народом? Чем они провинились перед матерью-историей?
Разумеется, жест Иванишвили направлен и в сторону России. И не только потому, что осетины – часть российского народа. С приходом Иванишвили в грузинскую политику Грузия постепенно, шаг за шагом, стала осознавать то, что до сих пор отрицают власти Украины: нельзя жить рядом с Россией и быть свободным от ее геополитической гравитации. И никакие формальные соображения этого простого факта не пересиливают.
В частности, те границы, в которых Грузия существовала в рамках СССР и в которых она в 1991-м вышла из СССР, имели смысл только в рамках тогдашней политической конструкции. И Абхазия, и Южная Осетия находились в составе Грузии не в силу какого-то «естественного» права, а потому что так однажды решили в Москве. Советский Союз распался, и народы друг с другом должны были заново договариваться об условиях дальнейшей жизни. В то время Грузия этого не захотела. А теперь слишком многое упущено, и одними извинениями дело не поправишь.
Сегодняшняя Грузия находится в тупике, и в тупик ее завели многолетние попытки найти другую конструкцию, в которой она могла бы сохраниться в прежнем, советском виде. И Гамсахурдиа, и Шеварднадзе, и Саакашвили отчаянно хотели навесить на США обязанности гаранта грузинской государственности. И так стелились перед новыми хозяевами, и этак. Даже улицу в Тбилиси назвали именем Джорджа Буша.
А что Америка? Там привыкли принимать почести от разных туземцев. Американцы, кажется, так и не поняли, с какой стати крошечная страна на другом боку глобуса называется так же, как их славный штат Джорджия.
Между тем за годы западнических иллюзий Грузия настолько пропиталась русофобией, что Бидзине Иванишвили и его партии «Грузинская мечта» с великим трудом пришлось гнуть общественное мнение в сторону реальности. А реальность очень проста: если страна дружит с Россией, то у нее появляется и промышленность, и наука, и культура. А если страна дружит с США, то она может рассчитывать только на натовские военные базы, проституцию и наркоту в клубах для иностранцев, гей-парады и прочие радости «свободного мира».
Сегодня российско-грузинские отношения находятся в шизофреническом и, следовательно, неустойчивом состоянии. Между нами нет дипломатических отношений, и вместе с тем Грузия наотрез отказывается вводить санкции против нашей страны. В Тбилиси рванули из России разнообразные иноагенты и кандидаты в иноагенты, недовольные нашим «режимом», а между тем Запад злобно окрысился на закон об иноагентах, принятый грузинским парламентом. Формально Грузия по-прежнему стремится стать членом ЕС, но в пятерке ее крупнейших торговых партнеров нет ни одной страны ЕС, тогда как товарооборот с Россией и Китаем растет на десятки процентов в год.
Словом, надо определяться: туда или сюда. Заявление Иванишвили, сделанное накануне октябрьских выборов в парламент, говорит о его уверенности в том, что избиратель, несмотря на все предрассудки, все-таки склонен поддержать путь «сюда». И это дает надежду на дальнейшее сближение наших народов.
Но как же быть с грузинской национальной травмой, связанной с потерей пятой части территории и сотнями тысяч беженцев? Есть ли у России, Абхазии и Южной Осетии причины и возможности для того, чтобы пойти навстречу Грузии?
Мне кажется, главной причиной могли бы стать потребности экономики. Например, в Абхазии, население которой в процессе обретения независимости сократилось более чем вдвое, отчаянно не хватает людей для полноценного развития. Этот благодатный край живет по принципу собаки на сене: «сам не ам и другим не дам». Возвращение грузинских беженцев могло бы дать ему новую жизнь. Но для этого нужно примирение враждующих народов. И гарантом этого примирения могла бы стать только Россия.
Конечно, речь может идти не только о возвращении отделившихся республик в состав Грузии, но и о формальной конфедерации, восстанавливающей прежний «грузинский мир». А вот вступление Грузии, Абхазии и Южной Осетии в союзное государство с Россией по российско-белорусской модели могло бы стать вариантом, при котором никто бы не почувствовал себя ущемленным. Тем более что Иванишвили и его соратники уже очень скоро будут вызывать на Западе такое же отторжение, как и Александр Лукашенко.
Так или иначе, исторические травмы, полученные народами в результате распада СССР, придется залечивать. Нельзя бесконечно их лелеять, а тем более строить на них национальную идентичность. Увековечивать эти травмы выгодно лишь тем внешним силам, которые стояли за грузинской военной авантюрой в 2008 году и сегодня стоят за националистическим режимом в Киеве.