Эдуард Шарлот, обвиняемый по ряду статей, получил поддержку от церкви, которую хулил.
Иерей Кинельской епархии Самарской митрополии Сергий Терехин, участвующий в процессе над Шарлотом в качестве консультанта, заявил в суде, что патриарх Московский и всея Руси Кирилл простил обвиняемого и просил не применять к нему наказание.
Это стоит рассмотреть подробнее. Певец Эдуард Шарлот мало кому известен своей музыкой, зато приобрел известность несколько другим путем. Он решил выразить свое несогласие с началом СВО, записав ряд грубых и хамских роликов, в которых среди прочего оскорблял патриарха Кирилла.
Когда он вернулся из-за границы, его арестовали, предъявив ряд обвинений, в том числе в оскорблении чувств верующих. Находясь под стражей, Шарлот записал видеообращение, в котором извинился перед патриархом Кириллом и всеми верующими.
Представители патриархата после этого заявили, что не видят препятствий для применения судом ст. 76 УК РФ, которая разрешает освобождение от уголовной ответственности в случае раскаяния и примирения с потерпевшей стороной. С православной точки зрения такой поступок продиктован Евангелием. «И если семь раз в день согрешит против тебя и семь раз в день обратится и скажет: каюсь, – прости ему» (Лук.17:4).
Требование прощать согрешивших против нас в Евангелии провозглашается с большой настойчивостью – не как рекомендация, но как абсолютное требование. «Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Матф.6:14,15).
Могут сказать, что это требование обращено к частным лицам, а не к государству, которое занимается не личной местью, а пресекает преступление согласно закону. Нельзя сказать, что это неверно.
Но и когда мы говорим о государстве, христианин призван стремиться к милости там, где это только возможно. Причем милость может быть не только чем-то религиозно праведным, но и общественно необходимым. Закон обеспечивает неотвратимое возмездие: нарушил – будешь отвечать. Но в каких-то случаях интересам общества лучше служит не возмездие, а прощение.
Есть разные люди и разные ситуации, в том числе в том, что касается оскорбления чувств верующих. Речь, понятно, идет не о тех, кто взял в руки оружие, чтобы стрелять в сограждан, а о тех, кто отметился негодными речами, за которые их по возвращении на родину могут арестовать.
Бывают целенаправленные, хорошо продуманные провокации, которые предпринимаются с тем, чтобы вызвать вражду и смуту, нарушить гражданский мир. Бывают скандалисты и геростраты, которые готовы на любые безобразия, чтобы привлечь внимание к своей персоне. Это люди, которые прекрасно знают, что делают, и не собираются останавливаться по доброй воле. Для их обуздания и нужна вся строгость закона.
А вот в ситуации, когда человек делает глупость, а потом раскаивается в ней, прощение совершенно уместно. Прощение – это не игнорирование проступка и тем более не попустительство. Оно восстанавливает то, что было разрушено, – самого человека, его отношения с другими, общественную ткань солидарности и доверия.
Прощение (если мы говорим о нем именно в общественном контексте) исходит из двух тезисов. Во-первых, люди ценны. Ими не надо разбрасываться. Если есть возможность вернуть человека в общество, сделать его полезным гражданином – это надо попытаться сделать. Отказ от этого, суровость и беспощадность характерны для обществ, которые не ценят своих членов и которые как будто рады при первой возможности загнать человека в тюрьму – или в безвозвратную эмиграцию. Это не слишком удобное для жизни общество – и, главное, мы не можем позволить себе таковым быть. Людей у нас не хватает. Люди гораздо полезнее для страны дома и на воле.
Во-вторых, люди меняются, иногда быстро. Есть известная фраза: «кто в молодости не был либералом – у того нет сердца, кто в зрелости не стал консерватором – у того нет мозгов». Иногда этот процесс обретения мозгов происходит довольно быстро. Человек, который обращается к нам с просьбой о милости, может быть, уже стал совсем другим – и его нет смысла преследовать за те глупости, которые он уже не повторит.
Непрощение делает из однажды оступившегося человека закоренелого противника – просто потому, что ему нечего терять и некуда деваться. Ему остается только идти до конца по той кривой дорожке, на которую он однажды свернул. Поэтому прощение может быть проявлением не только милосердия, но и государственной мудрости.
Есть и еще одна причина, по которой оно важно. Военные действия, тем более когда СМИ и интернет сразу же доносят до каждого картины смертей, разрушений, беженцев, неизбежно отражаются на психологии общества. Многие стремятся прийти на помощь – собирают необходимое для раненых и беженцев, лично едут, чтобы помочь людям восстановить поврежденные снарядами дома.
Но есть и другой эффект – люди проникаются гневом, озлобленностью и жаждой мести. Причем трудно предсказать, как именно эта озлобленность может взорваться и на кого обрушиться. И в этой ситуации очень важно создавать противовес этой озлобленности. В частности, оставлять в нашей жизни место для милосердия и прощения. О чем нам еще раз в эти дни напомнила церковь.