Инцидентом, могущим привести к войне, в дипломатическом языке называется чрезвычайное происшествие насильственного свойства (взрыв, обстрел, нападение на чужую территорию, потопление корабля), которое с большой долей вероятности влечет за собой самые серьезные последствия – вплоть до войны. Конечно, не всякий международный инцидент автоматически приводит к войне. Если стороны не готовы идти до конца, ситуацию бывает возможно удержать под контролем, не прибегая к последнему доводу королей.
Пример такого нейтрализованного инцидента – гибель линкора «Новороссийск» на севастопольском рейде 29 октября 1955 года. Ранее военный корабль назывался «Джулио Чезаре» и был передан СССР в порядке репараций в 1949 году. Выдвигались разные версии взрыва, приведшего к потоплению линкора, в том числе и версия внешнего воздействия. Согласно ей, бывший командир отряда боевых пловцов, убежденный фашист Валерио Боргезе (можно даже назвать его Борджиа) поклялся отомстить за унижение итальянского флота – и исполнил свою клятву. Диверсанты-водолазы прикрепили мины к корпусу линкора – и отправили его на дно.
Возможно, действительно имела место вендетта фашистского князя, но однозначно четких доказательств не было, как нет их и до сего дня. В качестве альтернативных версий говорили и об англичанах-диверсантах (как же без них?), и о закладках, сделанных еще в Италии, до передачи судна СССР. Да и просто старый корабль, которому было уже больше сорока лет, с недостаточной документацией – причем специалистов по итальянской технической литературе на флоте не было – мог таить в себе опасные сюрпризы и без всякой злой воли Рима. Могла банально коротнуть проводка. И при такой неоднозначности версий руководство СССР не стало переть на рожон, тем более, что инцидент пришелся на самый угар послесталинской разрядки, а отношения с Италией были не из самых худших. Последовал удар по руководству советского ВМФ, допустившему такое, но ударов по руководству НАТО – не последовало.
Но таинственные взрывы в Балтийском море близ острова Борнхольм – совсем из другой оперы.
Во-первых, ни о какой разрядке, побуждающей к смазыванию вопроса, сегодня речи нет.
Во-вторых, последствия взрывов на СП-1 и СП-2 будут, наверное, посерьезнее, нежели в случае с потоплением устаревшего линкора.
В-третьих, при инцидентах прошлого времени часто отсутствовали несомненные доказательства того, кто это сделал. Не было прямых улик, но лишь косвенные. Highly likely & cui prodest.
Сейчас насчет cui prodest говорят совсем открытым текстом. Чины МИД РФ и СБ РФ прямо называют США единственным бенефициаром случившегося. Что в сочетании с техническими возможностями, которые по большому счету есть только у США (какие-нибудь прибалты, может быть, и хотели бы, но нечем), внятно очерчивает круг подозреваемых. Которым это выгодно и которые физически могут это сделать.
Хотя, поскольку бенефициаром является также Польша, теоретически возможно, что тут польские паны приложили руку. Правда, не ясно, могли ли они сделать это на свой страх и риск, поставив лидера свободного мира перед фактом. Бывает, что хвост виляет собакой, но чтобы так отвязно вилял – верится все же с трудом. Хотя при взгляде на Качиньского и Моравецкого еще и не в то поверишь.
Но главный вопрос – о средствах подводного контроля. В октябре 1955 года, когда взорвался «Новороссийск» (тем более в 1916-м, когда взорвалась «Императрица Мария»), эти средства были в зачаточном состоянии, если не вовсе отсутствовали. Отсюда и богатство тогдашних версий.
Теперь нам рассказывают, что в современном цифровом мире ничто не остается бесследным и Big Brother watches you everywhere. Слежка тотальная и всеобщая. Но если Большой Брат знает все про Ив. Ив. Пупкина, но при этом не знает ничего про подводный стратегический объект, это какой-то странный Большой Брат, не берегущий зеницу ока.
Либо он знает все, в том числе и про подводную трубу, но тогда инцидент более прозрачен. Не то, чтобы все было решаемо, но предъявить несомненные доказательства того, кто есть автор подводных взрывов – это уже будет новое слово в расследовании инцидентов, могущих привести к войне. Когда же несомненных средств контроля как не было, так и нет, и уличить никого невозможно, тогда остается обмениваться любезностями и ждать следующих инцидентов. Благо, на дне моря лежит огромное количество труб и подводных кабелей связи.
Раньше их по молчаливому согласию не принято было трогать, но теперь все будет можно.