По итогам 2019 года США утратили первую строчку рейтинга по числу реализованных инвестпроектов в России. На первое место, согласно подсчетам E&Y, вновь вышла Германия, удерживавшая лидерство в 2014-2016 годах. США же скатились сразу на четвертую позицию, уступив место Китаю и Франции. 

Эти перемены актуализировали давнюю дискуссию о плохих и хороших иностранных инвесторах. Самое простое объяснение статистики E&Y выглядит следующим: разочарование в Трампе, новый набор санкций, объявленная война против «Северного потока – 2» – на одной чаше весов, и некое сближение с Германией и Францией, пусть даже на уровне не действий, но заявлений, намеки на снятие санкций и сближение в долгосрочной перспективе – на другой.

Объяснение это имеет право на жизнь, понятие страновых рисков, а если проще «ответочек», никто не отменял. Однако же признавать одни инвестиции вредными, а другие полезными только исходя из критерия дружбы-ненависти – в корне неправильно. Такой подход является отражением поверхностного понимания роли иностранных инвестиций в экономике государства.

Постулат о безусловной полезности иностранных инвестиций оспорен многими экономистами и историками. Конкуренция юрисдикций за валютные вливания, как способ ускорить экономический рост, сама по себе оказалась фикцией. Большинство развивающихся стран, сведя дебет с кредитом – приток прямых иностранных инвестиций и отток капитала из страны, получили минусовые значения. Безусловно, деньги из стран выводят и местные олигархи, и в этом смысле они мало отличаются от описанных иностранных инвесторов.

Деньги, как овеществленный труд, сами по себе стоят немного, если эти деньги приходят из тех стран, которые бесконтрольно печатают резервные валюты. И по большому счету не так важно, будет ли это США или Германия, если на выходе получается все тот же минус.

Яркий пример «вредных» иностранных инвестиций сейчас можно наблюдать на Украине в сегменте «зеленой» энергетики. Колоссальных размеров тариф, утвержденный на законодательном уровне еще в далеком 2009 году, должен был способствовать новым бизнес-проектам ряда украинских олигархов. Доля альтернативной энергетики была мизерной: солнечные и ветряные электростанции позволяли украинским бизнесменам иметь огромную маржу, и при этом не слишком влиять на энергобаланс и стабильность системы.

Но после Майдана 2014 года Украину для себя вновь открыли западные компании. «Зеленый» тариф теперь уже был не только для своих, но для всех. Венчурные инвестиции в «зеленку» помчались со страшной силой: была построена масса новых электростанций, которым законом гарантировался сбыт по сладким ценам. Доля альтернативной энергетики – как физически, так и в расчетах – выросла столь стремительно, что теперь Украина вынужденно останавливает энергоблоки атомных электростанций, производящих не только чистую, но и дешевую электроэнергию.

Виноваты ли западные инвесторы, которые воспользовались этой ситуацией? Лишь отчасти, и только в том, что просчитались с рисками. Полезны ли такие иностранные инвестиции стране? Однозначно нет.

Иностранные инвестиции, которые приводят к созданию потребляемого внутри страны товара, однозначно лучше прямого импорта. Ведь такие инвестиции, как минимум, создают рабочие места.

Но эти инвестиции однозначно хуже варианта, при котором импортозамещением занимается национальный производитель. И да, здесь, конечно же, потребуется уточнить, кто такой национальный производитель? В упрощенном виде – это люди, владельцы бизнеса, чей центр жизненных интересов находится в России. Это налоговые резиденты, живущие в России большую часть времени.

Отложенное повышение ставки налога на дивиденды и роялти, выводимые за рубеж, уже привело к бегству капиталов. Гигантские суммы дивидендов, выплачиваемые госкорпорациями и просто крупнейшими компаниями, в которых велика доля иностранного капитала, показали всю «ценность» таких иностранных инвестиций.

До Первой мировой войны французы активно вкладывали в российские железные дороги. Даже условия концессионных соглашений в Российской империи были идентичны французским. При этом некоторые историки отмечают тот факт, что французское правительство правильно стимулировало своих предпринимателей вкладывать в Россию по одной простой причине. В условиях неизбежного конфликта с Германией, Париж был заинтересован в том, чтобы его потенциальный союзник – Москва – сумел быстро перебросить войска к своим западным границам. Без развитой сети железных дорог сделать это было невозможно.