«Голос Америки*» спрашивает у армянского радио: «А правда, что у советского инженера зарплата – 120 рублей?». Армянское радио долго думает и отвечает: «Зато у вас негров линчуют». В СССР этот анекдот казался необыкновенно смешным, и аргумент с линчеванием негров стал одним из самых знаменитых советских мемов. Другим поводом для веселья были голодающие дети Африки.
Смеялись, разумеется, не над ними, а над советской властью, которая призывала помогать им за свой счет во времена мизерных зарплат и колбасных электричек. Возможно, сейчас мало кто знает, что так назывались поезда, на которых в столичные магазины стекались люди, не видевшие колбасы по месту жительства. Москвичей они очень раздражали. Гастрономическая сегрегация приходит во время дефицита еды.
Риторический прием «а судьи кто?» породил специальный термин «Whataboutism» (в идеологических дискуссиях им традиционно попрекают русских). «Википедия» приводит остроумное свидетельство The New York Times: «Практика сосредоточения внимания на бедствиях в другом месте, когда что-то происходило в Советском Союзе, настолько распространена, что, услышав на советском телевидении о катастрофе за рубежом, русские часто звонят западным друзьям, чтобы узнать, не случилось ли что-то в Советском Союзе».
То есть нравственное превосходство страны, в которой продолжали линчевать негров, было настолько очевидным, что смешно казалось и вспоминать о таком казусе на фоне преследований инакомыслящих в СССР. Последнее, чего мне хочется – это выступать адвокатом советской власти, но стоит напомнить, что цвет кожи при ней поводом для дискриминации не являлся, а инакомыслящих в ее вегетарианской фазе сажали, а не линчевали.
Краше других достижений демократии она от этого, разумеется, не становилась; условно сытый и несвободный советский человек одинаково не разумел голодного, но свободного африканца, и сытого, свободного, но угнетенного афроамериканца. Еще одним известным советским мемом* было выражение «свободен, как негр в Африке». Независимо от его применения, подтекстом служил намек на то, что свобода бессмысленна без возможности ею воспользоваться.
Разговор о свободе уместен там, где ее нет. Или там, где можно декларировать ее отсутствие. Хотя представления о свободах у всех разные. Многим советским людям и в голову не приходило, что они несвободны. Ну разве что протестовать нельзя и за границу просто так не выпустят. А многим гражданам сегодняшней России кажется, что они несвободны еще хуже, чем советские – хотя хоть протестуй, хоть уезжай. Сегодня жалуются на удушливую атмосферу или то, что «страшнее были времена, но не было подлей».
Плохое прошлое быстро забывается, когда его невыгодно использовать для актуальных целей настоящего. А так как Добро проще обнаружить на фоне Зла, то Зло и становится главной приметой окружающей реальности: что бы ни происходило вокруг, служителям Добра важно отмечать лишь главное – в собственной системе ангажированной аргументации и полном соответствии с принципом «зато у вас негров линчуют». Пусть до негров-то никому дела и нет: не жизни черных важны, а собственная правота. В ее утверждении никого для красного словца жалеть не надо.
Новая война в Нагорном Карабахе вызвала новый всплеск политической активности либеральной интеллигенции, которая на этот раз ждет от Путина военной поддержки Армении. Мы помним, как еще совсем недавно на волне революционных настроений – антироссийских и прозападных – российские войска из Армении требовали выводить. Теперь концепт сменился, и этому даже удивляться не приходится. «И вводим, и выводим!» впору сделать девизом наших вооруженных сил.
Интересно, что военная поддержка Донбасса, в которой те же люди обвиняют Кремль, расценивается ими как преступная. Риторика про бедных русских мальчиков, которых бросили на смерть за интересы «Русского мира», была исполнена жгучего негодования и яростного презрения к тем же властям, которым теперь стоит бросить войска на защиту благородных принципов. При этом сами либеральные ополченцы в Армению почему-то не торопятся: их задача – негодовать, а воевать – совсем другое дело.
Жители непризнанных ДНР и ЛНР могут гибнуть от обстрелов ВСУ, это соответствует «европейской» гуманитарной парадигме, и помогать им – нарушать международное право. Зато жителей непризнанного Нагорного Карабаха российская армия должна поддержать: никакого противоречия тут нет. Не все жизни одинаково важны? Да, нет – жизни просто не имеют значения там, где бал правит праведный пафос.
Жизнь – это разменная монета. Свободно конвертируемая идеологическая валюта. Если наших обижают, неважно, что ваших линчуют. Но проходит время, и настает пора напомнить об ужасах рабства и линчевания. На улицы по всему миру выходят тысячи людей. Оказывается, что жизни черных важны, и лучше вспомнить об этом поздно, чем никогда. Говорить, что все жизни важны, теперь неполиткорректно.
Обесцениваясь в процессе превращения из трагедии в статистику, слезинка ребенка превращается в божью росу. Это не инфляция ценностей, а производимые невидимой рукой идеологического рынка колебания их курсов. Гуманизм – лишь очередной инструмент манипуляции массами. Как говорил Бисмарк, важны не намерения, а потенциалы. В борьбе за мир победит тот, кто не оставит камня на камне.* СМИ, включенное в реестр иностранных средств массовой информации, выполняющих функции иностранного агента