Несмотря на свой явный идиотизм, депутатская инициатива ввести новую льготную категорию граждан – «Жертвы перестройки» – имеет довольно значительную социальную базу.

Обнародованные данные ВЦИОМ показали, что к числу «жертв» готовы себя причислить 25% россиян. Не считают себя «жертвами перестройки» 70% опрошенных, еще 5% затруднились с ответом.

Исследование также говорит о том, что наиболее часто к «жертвам перестройки» себя относят респонденты в возрасте от 60 лет и старше, таких оказалось 37%. Реже (8%) называют себя «жертвами перестройки» люди в возрасте от 18 до 24 лет.

Большинство опрошенных (61%) считают, что эпоха перестройки (середина 80-х – начало 90-х годов) принесла стране больше плохого, чем хорошего. Почти четверть респондентов (24%) придерживаются противоположного мнения – в основном это молодые люди в возрасте от 18 до 24 лет. Негативно эту эпоху оценивают в основном респонденты 45–59 лет.

Исследование ВЦИОМа говорит о том, что граждане России – зрелые и разумные люди, которые серьезно относятся к своему прошлому, но еще серьезнее – к своему настоящему и будущему.

Безумный инфантилизм, который, собственно, и разрушил СССР в конце 80-х, наконец ушел в прошлое. Вместе с верой в чудодейственные способности гласности, в суверенитет, которого много не бывает, руку рынка и Кашпировского.

Перестройка с самого своего начала в апреле 1985 года не была поиском экономического и политического разрешения кризиса, в который сваливалась страна. Ни антиалкогольная кампания, ни вывод войск из Афганистана, ни Закон о кооперации не были системным решением ни сами по себе, ни тем более они не были частью никакого плана. Его просто не существовало.

Пять лет горбачевское Политбюро металось в поисках сказочного решения, как наполнить бюджет, успокоить нацреспублики и понравиться Западу. Сегодня трудно даже поверить, что в 1990 году страна всерьез обсуждала программу Григория Явлинского «500 дней». На полном серьезе предлагалось за три месяца приватизировать все, потом за 10 месяцев «стабилизировать рынок» и сразу перейти к экономическому подъему.

Просто для того, чтобы понять, где оказался СССР к тому моменту. Авторов программы не просто выслушали, а приняли ее на Верховном Совете СССР вместе с 20 законопроектами на основе этой программы. Это сделал не Горбачев – 541 депутат проголосовал за нее. И нашелся только один человек, который голосовал против, не исключено, что просто по ошибке.

Самая образованная в мире страна, построившая с нуля огромную науку и промышленность, запустившая человека в космос, поверила шарлатанам, которые пообещали ей светлое будущее через полтора года. На такое не решались даже большевики – они традиционно обходились долгосрочным экономическим планированием.

Можно только догадываться, в каком онемении находился весь западный мир, не веря своим глазам, что такое в принципе возможно. Огромная 280-миллионная страна на глазах впадала в безумие. Немудрено, что Запад готов был на любую стабильность, на любого Ельцина, лишь бы эта территория не начала гражданскую войну с применением ядерных бомб. Но это был последний раз, когда мы позволили выставить себя круглыми дураками.

А дальше жизнь начала нас бить с такой силой «мордой об асфальт», что россияне должны были бы превратиться в нацию озлобленных циников и негодяев, которые утратили последние остатки веры в себя и в свою страну. Ведь именно это произошло с тем самым советским народом, из которого мы и вышли.

Он тоже верил во всемирное счастье и братство всех народов, в то, что догонит и перегонит Америку, в то, что «уже это поколение советских людей будет жить при коммунизме» и «каждая советская семья в 2000 году будет жить в отдельной квартире».

Так много обманутых надежд не выпадало в человеческой истории ни одной стране. Поэтому, наверное, мы и разбежались. Потому что было стыдно смотреть в глаза друг другу и думать, какие же мы были дураки. Защитной формой стала пресловутая борьба с «совком» и наследием советской оккупации. Мол, это не мы были идиотами, а какие-то злые пришельцы угнетали нас. На этой модели самооправдания строятся национальные концепции практически всех бывших советских стран. По мне, так это худшая форма инфантилизма.

Не надо думать, что все это осталось в далеком прошлом. Украина очнулась спустя тридцать лет после начала перестройки и начала сносить памятники Ленину и декоммунизировать географические карты. Можно было бы подумать, что после переименования Днепропетровска раскроется небо и на Неньку прольется дождь из долларов и евро. Не пролился. Чуда снова не случилось.

Избрание Зеленского – это та же вера в чудо. Он все исправит, он остановит войну, он приструнит олигархов и сделает доллар по пять гривен. Наша оппозиция пытается продать нам ту же политическую концепцию. Мы просто должны поверить и отдать им руль.

Российская власть часто говорит с гражданами неубедительно и косноязычно. Но чего не отнять у российской власти – она никогда не говорит лозунгами.

Сложившаяся российская политическая традиция подразумевает обязательную аргументацию. Идет ли речь о пенсионной реформе, нацпроектах или войне в Сирии, все равно речь идет о цифрах, планах, об осмысленном подходе к любой проблеме. Это тоже багаж, который мы, как нация, приобрели за прошедшие годы.

Очнувшись и протрезвев к концу 90-х, мы не стали искать оправдания себе. Все ошибки – наши. Но и все великие достижения – тоже наши. Те, кто пытался и пытается воспитать в россиянах комплекс вины, комплекс неполноценности, разочарование в своих силах, очевидно, терпят неудачу.

То, что 70% россиян категорически отказываются примерить на себя комплекс жертвы, определенно внушает исторический оптимизм. Мы по-прежнему – народ-пассионарий, который сам определяет свою судьбу, который способен пройти от Балтики до Тихого океана, хоть до Берлина, хоть до Парижа.

Абсолютное большинство граждан России негативно оценивает «перестройку». Это вещь вроде бы очевидная, но все же не настолько. Несмотря на миллионы страниц и миллиарды слов, сказанных о «советской империи зла», о тоталитаризме, о том, что Сталин и Гитлер – близнецы-братья, взрослые люди трезво смотрят на свое прошлое и черно-белую картину мира не принимают.

Мы не впали в историческую истерику, мы ни с кем не сводим счеты. То, что западные медиа называют «имперскими амбициями» России, не имеет ни малейших признаков в обществе. Просто внутренняя сосредоточенность России на себе и своих интересах – вполне отражается и в ее внешней политике.