Завершившийся мониторинг вузов стал моментом истины, наконец-то прояснившим для экспертов, да и для общества в целом, чего же на самом деле ждет Минобрнауки России от долгосрочного развития образования. А ждет оно снижения уровня «головной боли» от принятия сложных решений и усиления репрессивного стиля управления системой.

В ситуации, когда мы боремся за внимание абитуриента к инженерным специальностям, репутации инженерных вузов нанесен колоссальный урон

1

Симптоматично, что министерство делегировало решение о судьбе вузов «красной зоны» учредителям, по сути заявив, что мониторинг ему не нужен. «Хвосты отрезаны» – и теперь мониторинг должен поддерживать всех на поводке? Такая философия – крах самой сути проекта, который был предложен президентом России как системообразующий, связующий инструмент. Главной задачей единой системы оценки эффективности было и остается формирование для вузов комплекса ориентиров и стимулов, помогающих достичь нового результата.

Здесь критерии оценки должны быть маркерами развития, показывающими, что для государства приоритетно и куда надо идти. А выявленные слабые места должны показывать точки внимания вузовских управленческих команд на будущее.

На этом основании вузы совместно с органами управления образованием, пусть даже с привлечением антикризисных специалистов, должны формировать эффективную программу, которая не только поможет исправить проблемы, но выработает перспективный путь развития вуза с учетом его индивидуальности, ожиданий региона и отраслей. Это как при медицинской диагностике: кардиограмма показывает проблемы, а врач на этом основании разрабатывает курс лечения.

2

Именно этой главной функции мониторинг был лишен в нынешнем году. Если ранее после рассмотрения результатов была возможна так называемая оптимизация, которая предполагала программный подход, то с 2014 года стал возможен лишь вердикт «реорганизация», что в сути своей означает ликвидацию вуза.

С самого начала проведения мониторинга многие эксперты выступали категорически против реорганизации госвузов как панацеи в борьбе за их качество. Иначе получается борьба ради борьбы, система для самой себя.

Но образование – это основа роста всего социально-экономического комплекса страны. Мы помним, насколько опережающее развитие образования определяло наш технологический и кадровый успех в индустриальную эпоху. На этапе же тотальной интеллектуализации современной жизни эффективное образование становится условием существования государства.

Мы подошли к черте, за которой сокращение вузов должно уйти на второй план вузовской политики. Иначе нас ждет ослабление региональных вузовских комплексов и полный дисбаланс возможностей развития территорий.

Напротив, приоритетом образования должно стать укрепление региональных и отраслевых узлов единого образовательного организма страны. И в образовании наступило время собирать камни.

3

Судите сами, в Ненецком автономном округе нет не только вузов, но даже их филиалов. Между тем там проживает 42 тысячи человек, что вполне сопоставимо с числом жителей, приходящихся на один вуз, в Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком автономных округах, Камчатском крае, Тюменской и Смоленской областях, Еврейской автономной области и Якутии.

В таких регионах, как республики Алтай, Хакасия, Чеченская, Кабардино-Балкарская и Ингушетия, Тульской и Костромской областях число жителей на одну организацию высшего образования, включая филиалы, более чем в полтора раза превышает среднероссийский уровень. При этом число студентов на число жителей в возрасте от 18 до 35 лет более чем на 30% ниже, чем в среднем по России. Это явно свидетельствует о недостаточном уровне обеспеченности образованием в этих регионах.

Схожая ситуация наблюдается и в отдельных отраслях. Так, например, в обеспечении военной безопасности и обрабатывающих производствах темп выбытия специалистов более чем в два раза превышает среднероссийский уровень. Тогда как в области финансов и торговли наблюдается увеличение числа специалистов.

Это не удивительно, ведь число вузов, профилирующихся на менеджменте и финансах, существенно превышает число тех же инженерных вузов.

Казалось бы, мониторинг должен выявить этот перекос. Однако в нынешнем году в зону риска попали 35 инженерных вузов. И хотя они не будут реорганизованы, их репутации нанесен колоссальный урон – в момент приемной кампании, в ситуации, когда мы боремся за внимание абитуриента к инженерным специальностям.

4

Министерство выплеснуло с водой ребенка. И идет к тому, чтобы, как марионеток, связать вузы с пороговым значением мониторинга – «как дергают, так и пляшут». Это крайне вредно. Ежегодная болтанка с критериями ориентирует вузы на работу в короткой дистанции – всего лишь в год. Потом методология мониторинга меняется: то, что ранее было важным, отодвигается на задний план и наоборот.

Это категорически не позволяет вузам видеть управленческие горизонты, а главное, ставит крест на реальном желании коллектива проявлять инициативу в развитии. Высокоинтеллектуальная образовательная среда в ситуации тотального давления никогда не дает отдачи. Ставя жесткие требования, ориентированные на стратегию, вузам необходимо давать свободу определения тактики.

Когда в критерии наконец-то будут включены показатели выполнения индикаторов программ развития, мониторинг объединит в своей сути контроль качества и стимулы развития. Это поставит в основу оценочных процедур не угрозу репрессий, а доверительный диалог государства с вузовским сообществом.

***

В мае президент России подписал поручения по вопросам повышения качества высшего образования. Одна из главных задач касается обеспечения единства управления высшей школой.

Мониторинг эффективности вузов здесь – ключевой управленческий инструмент и мощная база планирования развития системы. В этой связи упрощать мониторинг – значит класть под сукно. Вузовское сообщество ждет, когда мониторинговая штурмовщина сменится стратегически выверенной работой, давая понять, что система образования сохраняет доказанную временем способность к обновлению.