Базовое определение того, что такое вино, представленное в законе, звучит так: «Вино – пищевая алкогольная сельскохозяйственная винодельческая продукция, произведенная исключительно в результате полного или неполного брожения целого или дробленого свежего винограда или свежего виноградного сусла и разрешенная к розничной продаже на территории РФ при фактической объемной доле содержания этилового спирта от 7,5 до 18%».
Все виносодержащие изделия, не соответствующие этому определению, отнесены к другим классам. Например, в законе введена такая категория, как «ароматизированные виноградосодержащие напитки из виноградного сырья» – пищевая алкогольная винодельческая продукция, которая произведена не менее чем на 75% из вина, крепленого вина или виноградного сусла с использованием различных добавок. Для такой продукции предлагается вводить специальную маркировку – по аналогии с недавно введенными пометками «Без заменителей молочного жира» для молочной продукции.
Главная же новелла закона состоит в том, что в нем впервые дано отдельное определение понятия «вино России» – «вино, крепленое вино, игристое вино, полностью (на 100 процентов) произведенное из винограда, выращенного на территории Российской Федерации». Такой подход полностью соответствует мировой практике, отмечает один из экспертов, участвовавших в его подготовке, руководитель научно-методического центра «Лаборатория вина» при Севастопольском филиале МГУ Дмитрий Ковалев-Федосов:
«В нынешнем своем виде закон имеет, так сказать, глобальный характер: его главная задача – отделить вино в собственном смысле слова от того, что не является вином по определению. Это очень важно: впервые с дореволюционных времен в России прозвучало законодательное определение того, что такое вино – это продукт брожения натурального виноградного сока, цельных или дробленых ягод. Подобные определения есть в законодательстве практически всех винодельческих стран, и Россия просто идет вслед за ними, а заодно и за формальной логикой: вино – это только продукт из винограда».
«Закон будет отправной точкой для возрождения отрасли, – говорит генеральный директор российской винодельческой компании «Фанагория» Петр Романишин. - Потому что последние 15 лет российское виноделие развивалось благодаря энтузиастам, людям, которые видели в виноградарстве и виноделии не бизнес, а образ жизни. Поэтому рентабельность была на втором месте, поэтому было мало инвестиций. Уверен, что создание правил, отделение фальсификата от честного вина, определение термина «российское вино» создадут более понятные правила игры. Это сделает отрасль прибыльной».
Что нам делать с «разливайками»?
О необходимости рамочного закона для российского вина говорилось много лет, но в итоге закон «О виноградарстве и виноделии в РФ», в разработке которого участвовали такие видные думцы, как Сергей Неверов, Владимир Жириновский, Геннадий Онищенко, Анатолий Аксаков и т. д., принимался фактически в пожарном порядке. Внесение законопроекта в Госдуму состоялось в середине октября, а уже 18 декабря он был принят во втором и третьем чтениях и направлен на утверждение в Совет Федерации.
Столь поспешные действия, вероятно, понадобились для того, чтобы уже в следующем году смог заработать другой федеральный закон – об акцизах на виноград и виноматериалы, принятый Госдумой в сентябре. Он предполагает, что с 1 января 2020 года ставки акцизов на импортные и отечественные вина и шампанское будут уравнены, однако производители, использующие российский виноград, смогут получить налоговый вычет. Это, по замыслу законодателей, должно создать преимущество для тех компаний, которые развивают в России производство полного цикла – от виноградника до прилавка.
Однако таких полноценных производителей в России немного. По данным портала «Наше вино», в 2015 году в России было произведено 26 млн декалитров (дал) виноматериалов, а импортировано еще более 20 млн дал, что в совокупности дает 46 млн дал. Если же посмотреть на статистику того же года по производству готовой продукции из этого сырья, то окажется, что суммарный ее объем значительно превышает объем виноматериала. На 2015 год речь шла о примерно 68 млн дал, включая 40,1 млн дал тихих вин, 16,1 млн дал игристых вин и около 12 млн дал винных напитков, не считая коньяков и бренди, для производства которых тоже требуется значительный объем виноматериала.
Иными словами, виноматериалы собственного производства обеспечивают лишь часть потребностей рынка. При этом в нижнем ценовом сегменте в бутылках с надписью «вино» чаще всего оказывается продукция, произведенная из так называемого винного балка, то есть импортного виноматериала, поставляемого танкерами и затем разливаемого в России. Однако на таких напитках красуется надпись «сделано в России», а выпускающие из «разливайки» обычно не указывают, что их продукция произведена из импортного сырья.
Для тех, кто хотя бы немного разбирается в вине, масштаб проблемы стал понятен после воссоединения Крыма с Россией. Тогда на полки магазинов хлынула дешевая и, как правило, низкокачественная винная продукция с разными вариациями слова «Крым» на этикетке – и изготовлена она была из сырья непонятного происхождения.
По словам Дмитрия Ковалева-Федосова, механизмы, предусмотренные в новом законе, предполагают, что «разливайкам» станет гораздо сложнее вести свой бизнес. «Для честных виноделов в законе нет никаких страшных вещей, хотя для тех, кто возит виноматериал непонятного качества танкерами и разливает его под этикеткой «сделано в России», предложенные меры выглядят устрашающе. Конечно, определенная часть публики любит различные ароматизированные шипучки или «полусладкие вина» – но их никто и не запрещает. По новому закону вы можете возить в Россию качественный балк и здесь его разливать. Но качественный балк стоит пять долларов за литр, поэтому проще бутылку произвести где-нибудь в Португалии и привезти в Россию уже в готовом виде.
Если же везти балк танкером, цистерной, то это будет чаще всего концентрированным «больным» виноградным суслом, которое продается по 60 центов. А дальше с ним уже начинают работать – разбавлять, «лечить», добавлять антибиотики, пересульфитировать и т. д. Все это в законе запрещено, поскольку то, что сейчас стоит на полке по 100-150 рублей за бутылку, в основе своей имеет жуткий виноматериал.
Понятно, что некоторым тяжело будет терять наработанные бренды, свои позиции на рынке, особенно когда они привязаны к легендарным, еще царским винодельческим имениям или к великим виноделам прошлого. Для кого-то будет обидным присутствие надписей, что их продукт – не вино, а винный напиток. Но какое же это вино – с ароматизаторами, соками, суслом, разбавленным спиртом?»
Между тем убрать с полок подобную продукцию одним махом явно не получится – есть значительный риск, что революционные действия на давно сложившемся рынке приведут к значительному скачку цен. Поэтому вопрос о том, какие правила игры будут установлены новым законом для компаний, использующих винный балк, окажется одним из принципиальных при реализации нового закона. Одно из предлагаемых решений – обязать таких производителей писать крупными буквами на этикетках, что их продукция «не является вином» в соответствии с определением, данным в новом законе. Но в таком случае окажется, что полноценного вина на полках наших магазинов очень немного.
В результате принятия нового закона российские вина из российского винограда, скорее всего, займут до трети рынка, а остальное вино будет либо импортным, либо перейдет в категорию винных напитков,
прогнозирует Ковалев-Федосов. Доля винных напитков, по его мнению, просядет, но вырастут импорт качественного вина и продажи российских вин.
«Однако, – предупреждает эксперт, – есть риски, что на рынке появятся «вина» из таких стран, как Белоруссия, Казахстан, Литва – «разливайки» просто переедут в ближнее зарубежье. Примерно так же сейчас значительная часть рынка занята продукцией под названием «вина Абхазии», которые чаще всего делаются из непонятного материала. Но в любом случае принятие закона вряд ли приведет к серьезному подорожанию «честных» российских вин – наоборот, будут повышены акцизы на импортные вина и винные напитки, что поставит вина из российского винограда в выигрышное положение».
Закон на вырост
Поскольку закон носит рамочный характер, винодельческое сообщество рассчитывает на то, что его базовые положения будут дополняться. «Россия была последней из европейских стран, выращивающих виноград, которая не имела закона о винограде и вине. Но теперь у нас есть горизонт времени, когда мы можем дискутировать и добиваться тех поправок, которые будут нужны», – говорит Петр Романишин.
«Не помню, чтобы мне полностью понравился хотя бы какой-то закон, который принимался по нашей отрасли, поскольку любой закон – это всегда предмет некоего компромисса его авторов, государственных органов, Госдумы, Совета Федерации и т. д., – комментирует президент Союза виноградарей и виноделов России Леонид Попович. – Но самое главное, что закон о вине все же приняли и отрасль сможет по нему жить, совершенствуя его в течение ближайших лет до того состояния, которое будет нравиться всем. Ряд норм, с нашей точки зрения, действительно уже сейчас требуют корректив».
По словам Поповича, «долгоиграющий» характер закона обусловлен спецификой самой винодельческой отрасли: от посадки винограда до первого урожая проходит несколько лет. Поэтому общая идеология закона направлена на то, чтобы в России больше сажали виноградников и, соответственно, больше делали собственно российского вина. Уже в преддверии принятия закона интерес к посадкам виноградников вырос, добавляет Романишин: по его словам, даже информация о том, что закон скоро появится, привела к существенному увеличению инвестиций в посадку виноградников за последний год.