Новый мировой вирусно-сетевой танец Harlem Shake, уже становившийся поводом для скандалов в разных странах мира, приобретает популярность в России, и тоже не без проблем: несколько дней назад в Сети появилось видео, где жители Краснотурьинска Свердловской области танцуют возле БМП (памятника погибшим воинам), практически топча венки, возложенные местными жителями к мемориалу 23 февраля. Это вызвало возмущение среди жителей города. Сотрудники полиции установили личности всех участников флешмоба и заявили, что непременно накажут их.

Они составляют часть культуры, ту часть, которая отвлекает человека от того, что он «офисная крыса» или какой-то землекоп

Газета ВЗГЛЯД обратилась к музыкальному критику Артему Рондареву с просьбой описать новый феномен и спрогнозировать, как будут складываться отношения с ним сторонников традиционных ценностей.

ВЗГЛЯД: Артем Владиславович, каковы, на ваш взгляд, причины такой бешеной популярности Harlem Shake? Можно ли сравнить это с недавним рекордным успехом видео Gangnam Style?

Артем Рондарев: Музыкальный кусок, который используется в Harlem Shake, довольно сильно «цепляет». И хорошо, что используется не целиком вся песня, которая ужасно пошлая, а берется этот кусок, который совершенно нормальный.

В общем, по-моему, там все довольно очевидно: люди трясут головами, им это нравится. И это очень похоже на менеджерские пляски в офисах на корпоративах. Это, по-моему, совершенно аналогичное действие. Но говорить, почему именно это зацепило, совершенно невозможно, потому что если бы было понятно, что цепляет людей, все маркетологи бы уже давно от счастья в рай попали. Непонятно, почему одна ерунда цепляет, а другая нет. Там есть какие-то элементы, но сказать точно, почему, совершенно нельзя.

Что касается Gangnam Style, на мой взгляд, это откровенная лабуда, но я спрашивал вроде неглупых людей, и они все говорят – смешно. Это очень характерно. Действительно, там кривляются, девки какие-то прыгают. Людей цепляет, что это все совершенно не всерьез. В этом смысле Harlem Shake того же порядка – это возможность «оттянуться», вообще ни о чем не думая. Но тоже отчасти необъяснимо, почему именно эта ерунда, а не какая-то другая корейская ерунда, которой вагон и она вся одинаковая.

Это разговор о том, почему «цепляет» поп-музыка. Какой-то один примитивный мелодический оборот – один – попадает в ухо слушателю, другой – нет, и почему это происходит, сказать никто не может и никогда не скажет.

ВЗГЛЯД: Имеют ли, на ваш взгляд, эти явления культурную ценность?

А.Р.: Безусловно, имеют, поскольку они составляют часть культуры, ту часть, которая отвлекает человека от того, что он «офисная крыса» или какой-то землекоп. А тут у него появляется беззаботный мир, который его способен вовлечь. Все остальное требует каких-то усилий – читать, смотреть. А тут ты сидишь, и тебе все рассказывают, как аудиокнига. Прекрасно же! Поэтому, конечно, имеет в этом смысле. В общем, назначение культуры – вынимать человека из повседневности и включать его в какое-то более счастливое место.

ВЗГЛЯД: Можно ли провести параллели с явлениями массовой культуры 50–60-х?

А.Р.: Аналогия, конечно, есть, но здесь совершенно очевидный качественный скачок именно в силу охвата. Разница – в масштабе, который задает интернет. Чтобы «впереться» в рок-н-ролл, надо пойти, купить у портового грузчика пластинку, прокрутить ее, она скоро кончится, потом она запилится и сломается. А здесь ты каждый день приходишь на работу, включаешь компьютер и получаешь свою дозу этого самого вируса.

ВЗГЛЯД: Полвека назад вокруг новых направлений музыки возникали целые субкультуры, молодежь относилась к этому со всей серьезностью, в то время как вирусные видео начинают забывать через считанные месяцы...

А.Р.: Я вас уверяю, что если бы пластинки не стоили бы денег и не были бы такими редкими, с таким же успехом выкидывали бы пластинки Beatles, что, собственно, и происходило. Если посмотреть фильмы про Beatles, можно увидеть, что люди, которые их делали, делали несколько мудрых вещей: через месяц они подходили к тем же девочкам и спрашивали их, что они сейчас слушают. Девочки даже не вспоминали, что такое Beatles, и называли какую-то новую локальную популярную группу. Все происходило абсолютно по этой же схеме, просто пластинки стоили дорого и были более редкими вещами, чем интернет-клип. Поэтому, конечно, их было проще слушать, чем выкидывать. Потом они опять-таки лежали, место занимали.

В человеческой психологии не поменялось ничего. Человек всегда хочет нового. Меня довольно часто спрашивали, и я видел в интернете эти разговоры о том, что человек как-то поменялся. Нет, человек совершенно не поменялся, ему просто дали более масштабную игрушку под названием интернет, и он от счастья все это «хавает», но ничего принципиально не поменялось. Это примерно как говорить, что мушкетеры не любили автомобили Volvo. Не было автомобилей Volvo, они их и не любили. Были бы автомобили – они бы ездили на них, а не на лошадях.

ВЗГЛЯД: С другой стороны, наверное, такая легкая доступность провоцирует более поверхностное отношение к музыке, которое, в свою очередь, вызывает к жизни более поверхностные ее образцы?

А.Р.: Меня как-то просили прокомментировать торрент-сети, и у меня был такой же аргумент, и я говорил, что из-за такой огромной, избыточной доступности люди будут меньше любить музыку и меньше ее понимать. С тех пор прошло много времени, я убедился, что я был неправ. Условно говоря, память у человека не меняется, и он в любом случае выбрасывает все то, что туда не лезет. Но до эпохи развития интернета информации уже было больше, чем способна вместить память одного человека. Не произошел какой-то избыточный взрыв, подобный тому, который произошел с наукой в конце XIX века по сравнению с XVIII веком. Там действительно все это выросло на несколько порядков, все охватить стало нельзя и т.д. Сейчас ничего подобного не произошло по сравнению с, условно говоря, 60-ми годами прошлого века, потому что уже тогда был избыток информации.

Надо понимать, что интернет принципиально не меняет человеческую природу. Человек не стал глупее или умнее. Но способ потребления информации и способ ее рекламирования, конечно, поменялся.

ВЗГЛЯД: В последнее время вокруг новых вирусных танцев возникают скандалы, подчас они становятся предметом уголовных и административных разбирательств...

А.Р.: Ситуация совершенно очевидная: люди, которые больше заточены на то, чтобы получать и осмысливать информацию, безусловно, будут вступать в конфликт с консервативной частью общества и с ее репрессивным аппаратом. Когда люди позволяют себе дергаться, довольно большому количеству народа это будет не нравиться. Народ в принципе не любит резких движений. «Че ты прыгаешь, в натуре? Сиди, смотри телевизор, пей пиво». Как народ никогда не любил спартаковских фанатов, так же он не любит тех, кто «дрыгается», не делая между ними разницы: шумно, ярко, резкие движения. Естественно, что консервативной части общества, которая состоит из матерей, беспокоящихся за своих детей, и людей, которым за 50 и которые вообще не любят, когда кто-то шевелится вокруг них, будет неприятно. А поскольку именно они составляют запросы в репрессивные органы, они будут провоцировать эти разбирательства, просто потому что они чувствуют угрозу. Как муха чувствует угрозу, когда на нее быстро двигается предмет, точно так же и человеку, который просто хочет сидеть и пить пиво, не нравится, когда что-то быстро двигается.

Памятники, религиозное возрождение – очевидные предлоги для того, чтобы поменьше шумели. Есть часть людей, у которых религиозное отношение к символам и для которых оскорбление этих символов – это удар в сердце. Для большинства это не так, и они просто используют это как предлог, чтобы запретить «дрыгаться» и в других местах.

ВЗГЛЯД: Как, вы считаете, будет развиваться ситуация дальше?

А.Р.: Безусловно, будет антагонизм между условно молодой и мобильной частью общества и людьми, которые по ряду причин – в силу возраста, в силу семейного положения, еще чего-то – нашли какое-то свое статическое положение и не желают, чтобы их кто-то тревожил. Притом что и молодежь, прямо скажем, ведет себя не всегда достаточно корректно, и действительно иногда не в тех местах, где нужно, производит не тот, который нужно, шум. Но поскольку у нее сейчас появился огромный инструмент в виде интернета, конечно, это противостояние, особенно у нас, будет обостряться, и дальше все будет совсем смешно.

ВЗГЛЯД: А если говорить о музыкальном материале, который покоряет многомиллионную аудиторию? Наверняка многие посетовали бы на то, что он становится все более примитивным.

А.Р.: Во-первых, я не считаю, что музыка становится все более примитивной. Если послушать «Please, please me», вы обнаружите, что она немногим более изощренная, нежели Gangnam Style. Разговоров о примитивизации, которых я много в свое время наслушался, я не понимаю и не вижу в них никакой эмпирической основы.

Бытие, конечно, определяет сознание, и если появилась возможность свободно общаться, конечно, это изменит мир и человечество. Но мне не кажется, что это должно произвести какие-то необратимые изменения в эстетике. Постоянные разговоры о том, что человечество тупеет, что оно воспринимает только клиповую эстетику и т.д. – конечно, вздор. То, что производится на свет, показывает обратное: ничего не тупеет, все абсолютно такое же. Я совершенно не уверен, что фильм «Унесенные ветром» существенно умнее фильма «Титаник». Это продукт одного порядка. Не скажу, что за 50 лет что-то изменилось в человеке. Но, конечно, в силу того, что вываливается огромное количество информации, наверх всплывает все самое разное, и разные люди могут выбирать из этого то, что им нужно, и гораздо легче аргументировать свою точку зрения.

Кто хочет доказать, что молодежь тупеет, в пять минут в интернете найдет доказательство. Кто хочет доказать, что молодежь умнеет, найдет с той же самой скоростью. Вот в чем смысл.