Слоган его («Наш огромный мир в их маленьких руках») обнадеживает, но не успокаивает, ведь за судьбу человечества отвечают не только девять кукол из мешковины, но и продюсеры Тим Бертон и Тимур Бекмамбетов, а также адаптировавший мультфильм специально для русского зрителя писатель Дмитрий Глуховский, известный своей любовью к постапокалипсису. То есть катастрофе быть.
В голове остаются не отсылки к Оруэллу и Замятину, а эпизод, в котором Восьмой, озвученный Владимиром Турчинским, ловит кайф при помощи магнита
Когда до кинокритиков впервые дошли известия о возможном творческом альянсе Бертона и Бекмамбетова, одни приняли эту новость за абсурдную утку, другие начали упражняться в остроумии, изобретать бастардов вроде Антона Городецкого Руки-ножницы. В общем, мало кто верил в жизнеспособность проекта, основанного на анимационной короткометражке Шейна Эккера, которая в 2006 году была номинирована на «Оскар».
Тем не менее получившийся в итоге плод альянса – Девятый – вполне себе харизматичен, пригоден для различного мерчендайза, хотя и недостаточно готичен, чтобы поселиться на сумках и рюкзачках неполовозрелых дев, как это сделали персонажи «Кошмара перед Рождеством» и «Трупа невесты».
Даром, что именно «9» своей пугающей мрачностью заткнет за пояс любой голливудский хоррор последних лет, что тут говорить о детских страшилках Генри Селика. Создатели роботов-монстров явно решили, что давненько в кино не пользовали старую добрую инсектофобию во всем ее многообразии, и породили крайне отталкивающих и завораживающих своей пластичностью чудовищ: паучков, стрекоз и шелкопрядов.
Вообще, все эти куклы, мешковина, торчащие иголочки-ниточки, сварганенные из ложек-вилок чудо-механизмы, весь этот мир с высоты 25 см может напомнить сюрреалистическую анимацию Яна Шванкмайера, Стефена и Тимоти Квай, Дэйва Бортвика («Секретные приключения Мальчика-с-пальчик») и даже видеоклипы группы Tool, что более чем странно и, наверное, символизирует сближение массового кинематографа (в данном случае – анимации) с совсем уж экстремальным артхаусом. В любом случае, персонажи и атмосфера «9» впечатляют даже самого «насмотренного» зрителя.
В техническом плане фильм попросту совершенен. Кажется, на стоп-кадре его можно смотреть часами, вылавливая мельчайшие детали и восхищаясь продуманностью всего и вся. Во время многочисленных и разнообразных экшн-сцен порой забываешь выдыхать, а ненависть (и страх) к машинам, вселяемая с экрана, пробуждают дремлющего в каждом внутреннего луддита. Если использовать «громкие слова» и «смелые сравнения», то – да, «9» – лучший техногенный слэшер со времен «Терминатора-2» и один из самых зрелищных постапокалиптических фильмов в истории жанра.
Что касается интересующих многих причин появления «российской адаптации» фильма, то в пресс-релизе утверждается буквально следующее: «Темы и идеи, заложенные Эккером в этот фильм, порой неоднозначны. А при накладывании на российский контекст – наши культурные, религиозные, исторические реалии – они приобретают новый смысл, наверное, в чем-то даже исключительный только для нашей страны. Например, авторы оригинальной версии никогда не испытывали на себе гнета диктатуры, в то время как для российского зрителя эта тема имеет сильную эмоциональную окраску».
В связи с этим в российской версии «9» появилась предыстория, рассказанная от лица Профессора, пожалуй, единственного человека, который появляется в фильме. Называется она «Дневник Ученого» и повествует о противостоянии науки (Профессор, изобретший Машину, способную плодить роботов) и власти в лице почему-то маоцзедуноподобного Канцлера, стремящегося поставить Машину на службу государству.
Машина питается душами людей, война с роботами уничтожает всех не съеденных, и только Профессор, найдя волшебный таинственный артефакт (без артефактов нынче никуда), разделяет свою душу на девять частей и помещает эти части в куклы (крестражи, если пользоваться терминологией Джоан Роулинг), которые персонифицируют его семью, друзей, врагов и самого себя.
Однако ж крайне хочется посмотреть и на «буржуйское» обоснование происходящего, так как сюжет Глуховского, мягко говоря, не нов и не особенно логичен. И это раздражает, особенно на фоне уверений создателей фильма и принимавших участие в озвучивании актеров, что, дескать, это «не про танцующих пингвинов», а «заставляет задуматься» и «оставляет что-то в голове». Возможно, это и так – на общем фоне засилья экранизаций комиксов, компьютерных игр и ремейков старых фильмов.
Однако, к сожалению, в голове остаются не отсылки к Оруэллу и Замятину, а эпизод, в котором Восьмой (озвученный Владимиром Турчинским – полное попадание в комплекцию куклы) ловит кайф при помощи магнита.
Хотя, возможно, эта ирония и все придирки к сюжету обусловлены элементарной обидой. Человечество со всей его историей и культурным багажом волею режиссера и продюсеров было уничтожено на раз-два-три. А финал не дает однозначного ответа на вопрос: дан ли homo sapiens, в отличие от кукол из мешковины, второй шанс или нет.
Обидно, не правда ли?