Влияние Екатерины Андреевой трудно переоценить. Когда я спрашиваю себя, почему я перестал смотреть телевизор, то понимаю: да, наряду с рекламой, это ведь и из-за нее, из-за Екатерины. Ни в коем случае не хотелось бы, чтобы меня заподозрили в нелюбви к государственному ТВ. Напротив. Просто Андреева есть в своем роде совершенство; в ее лице телевизионное искусство достигло наивысшей точки своего развития. Потрясение от Е. Андреевой было настолько сильным, что дальше смотреть телевизор не было сил и не имело смысла.
Андреева целиком отдала свою красоту власти, и это был удивительный по красоте союз. Он светил ровным, неизменным светом миллионов телеэкранов
Тут, правда, мне возразят, что на нечто совершенное хочется смотреть еще и еще, то есть, грубо говоря, глаз любоваться прекрасным не устает. Прекрасным – да, но если речь идет о чем-то особенно прекрасном или слепяще-ярком – еще как устает. Все равно что смотреть на солнце или на работу электросварщика.
Люди называли Андрееву журналистом, а журналисты презрительно подчеркивали, что она – «всего лишь» диктор. Это, конечно, была обычная зависть неудачников к царице эфира. Журналист – это, как правило, жуткий клубок комплексов, амбиций, тщеславия и эгоизма (по себе сужу), существо низкое и жалкое: в нем постоянно живет демон гордыни, дух самолюбования, повсюду он стремится выпятить свое «я», не впрямую, так косвенно.
Напротив, искусство говорить и писать под диктовку является чудесным примером самоотречения в подлинно религиозном смысле, признания собственного несовершенства и попыткой посвятить себя служению чему-то подлинному, настоящему, истинному. Многие из нас хотели бы встать на путь исправления, но Екатерина Андреева достигла в этом беспримерного совершенства.
Ее способность верить в то, что она произносила с экрана, быть убедительной в каждом слове – это подлинный талант, редчайший дар, который достигается только ежедневной аскезой. Она влагала в информационные сообщения всю душу, она растворялась без остатка в этом служении. Профессия теледиктора в России опирается на богатые традиции: вспомним хотя бы советского диктора Кириллова, чей голос обладал неизменно отеческой теплотой, о чем бы он ни говорил, об уборке урожая или о Малой земле, однако Екатерина Андреева превзошла даже своего учителя.
В своей работе Екатерина Андреева достигла подлинно монашеского смирения и самоотречения. Не случайно то, что она потрясающе красива и элегантна. В монастырь уходят или от большой красоты, или от большой некрасоты. Андреева целиком отдала свою красоту власти, и это был удивительный по красоте союз. Он светил ровным, неизменным светом миллионов телеэкранов. Объединившись, две эти страсти образовали нечто настолько сильное, что его уже невозможно измерить человеческими мерками. Обычно это называют идеалом, и я не вижу тут преувеличения.
Потрясение от Андреевой было настолько сильным, что дальше смотреть телевизор не имело смысла (фото: ИТАР-ТАСС) |
Стремление к идеалу заложено в природе человека – об этом писали и Блаженный Августин, и Декарт, и многие другие философы. В качестве идеала русской женщины в памяти у нас обязательно всплывает образ участницы ансамбля «Березка»: безмолвная и скромная, с длинной косой, незаметно, но беспрекословно повинуется она музыке, этому незримому режиссеру, плавно ступая то влево, то вправо, то вперед, то назад. Лебедушка, пава – сколько ласковых определений дал народ своим любимицам! Кто из нас, признайтесь – я обращаюсь к мужчинам, – кто хоть раз не мечтал о такой?! Что характерно, в этих мечтах даже не было ничего плотского.
Казалось бы, почему?.. – вероятно, более сильное внутреннее чувство ставит тут заслон вожделению: ты осознаешь, что не для тебя одного создано, не для того существует, чтобы ты лапал немытыми руками; что тут нельзя подходить с обычными мерками. Иначе будет разрушено нечто хрупкое и неуловимое, но составляющее суть – страны, культуры, нации. То же можно сказать и про Екатерину Андрееву: она была истинным символом России – строгая и возвышенная, отзывчивая к ее друзьям и непримиримая к врагам, такой представляли себе идеальную Россию и Бердяев, и Ильин, и Вл. Соловьев.
При всем самоотречении Екатерина Андреева, однако, умудрялась сохранять индивидуальность, оставаясь на экране личностью. Без ее интонации, без легкого взлета ее бровей и губ уже невозможно представить историю российского телевидения. В памяти навсегда останется ее фраза «А после встречи с администрацией края президент покормил буренку». Катя Андреева как никто умела соединять серьезное и житейское, высокое и низкое при помощи одного взгляда, одного кивка головы. Талант актера заключается в подлинном слиянии со своим героем. Глаза Кати Андреевой в этот момент были как у той буренки, которую покормил президент. В ее глазах отражалось все величие момента, она словно предлагала нам, простым зрителям, разделить это восхищение тем, что президент покормил буренку, хотя в его воле было пустить ее на мясо. Это было восхищение бесконечной добротой властителей, которые, если захотят, могут являть подлинные чудеса христианской любви.
Но подлинным триумфом, кульминацией торжества Екатерины Андреевой – многие только ради этого момента и смотрели программу «Время» – был сюжет в конце программы, посвященный рождению слоненка или купанию медвежонка. Судя по всему, цену людям Е. Андреева хорошо знала и с гораздо большей теплотой относилась к животным. Какой неподдельной радостью, любовью светились ее глаза в этот момент! В ее взгляде читалось, что этого – любви, завещанной нам Христом, любви к ближнему – так не хватает нашему безумному миру, с его встречами в верхах, с его авариями и терактами, с этими саммитами и форумами, которых она была тщательный свидетель и интерпретатор! Не этот ли свет в ее глазах, не это ли неприкрытое счастье, с которым она рассказывала о флоре и фауне, и послужили подлинной причиной ее опалы? Кто знает.
Однажды в эфире «Эха Москвы», куда пригласили Е. Андрееву, слушатели упрекали ее в том, что она ничего не сказала в своей программе о событиях в Благовещенске (где с 8-го по 14 декабря 2004 года местный ОМОН «зачищал» весь город). «Знаете, – ответила Екатерина, – я не могу отвечать за весь канал. Я отвечаю за свою неделю. На моей неделе этого не было. Вот. Просто не случилось, понимаете, Благовещенска, когда я работала».
Это может показаться удивительным, но давно замечено, что на тех неделях, за которые отвечала Екатерина Андреева, действительно всегда меньше случалось плохого. Меньше случалось в России несчастий, бедствий, конфликтов, и, напротив, больше было каких-то позитивных, радостных событий: построили школу, открыли дорогу, вышли в открытый космос, слониха Нелли из московского зоопарка родила слоненка, мама и малыш чувствуют себя прекрасно.
Екатерина Андреева словно бы пыталась уберечь нас, телезрителей, от того потока негатива, который обрушивался на нас со всех сторон. Пыталась оградить нас от лишних волнений, от небезопасной для психического здоровья информации. Кругом были войны, теракты, выступления оппозиции, и только эфир Е. Андреевой был каким-то островком покоя и безопасности в бушующем мире. Ее эфиры чем-то напоминали программу «Спокойной ночи, малыши!»: такой же по-детски уютной и убаюкивающей была ее манера вести информационные программы. Ее эфиры – это был прекрасный сон, и после каждой ее программы мы становились чуточку счастливее, словно бы возвращались в далекое детство.
Добро пожаловать в реальность.