Эти слова из лужнецкой речи Владимира Путина (21 ноября 2007 года) уже начинают забывать. Напрасно. Личное участие Путина в думских выборах порой интерпретируют сугубо как согласие стать «паровозом» своей партии. Действительно, без него «Единая Россия» вряд ли бы сохранила конституционное большинство. Но думские мандаты никто не считал главным призом. Уже не раз говорилось, что те выборы были фактически превращены в «референдум о поддержке Путина».
За противопоставлением двух кампаний ясно прослеживается желание противопоставить Медведева Путину, создать видимость трений и даже конфликта между ними
Как ответственный политик, Владимир Владимирович не может допустить, чтобы достижения его президентства оказались под угрозой пересмотра, пусть даже незначительной. А как политик демократический и демократичный, он апеллирует к нации при принятии важнейших решений. «Референдум» легитимировал фактическое продолжение путинского правления. Или служения, как кому больше нравится.
Также было подтверждено право Владимира Владимировича выдвинуть преемника и представить его нации для утверждения. Это не говоря об одобрении кремлевского курса («Плана Путина»), предполагавшем закрепление национального консенсуса о негативном отношении к допутинским порядкам.
Путин публично увязал свое будущее премьерство с победами партии власти и Дмитрия Медведева. По сути обе избирательные кампании рассматриваются Путиным как два этапа единой кампании, по итогам которой, с одной стороны, будет произведено обновление власти, а с другой – обеспечено сохранение преемственности курса. Одна кампания продолжена в другой.
Понятно, что победа на первом этапе предопределила победу на втором. Поэтому в прошлом году старались изо всех сил. И поэтому сейчас заметно сбавили обороты.
Поясню подробнее. «Референдумная» повестка автоматически обязывала к «референдумному», т.е. максимальному, результату и по явке, и по голосам. Причем добиться его нужно было в довольно сжатые сроки, ведь Путин объявил о своем решении возглавить список единороссов только 1 октября.
Однако формально-то избиратели должны были голосовать не за него, не за какие-то его установки, а за партию власти, за будущих депутатов. Что как раз объективно исключало максимальный результат. Как ни крути, но на парламентские выборы у нас всегда ходит меньше избирателей, чем на президентские. Да и рейтинг у «Единой России» меньше путинского.
В такой ситуации Кремль и вся вертикаль были обязаны работать по принципу «кашу маслом не испортишь». Так и работали. Сам Путин так работал, одна его лужнецкая речь чего стоит. И задачу успешно решили.
Путин публично увязал свое будущее премьерство с победами партии власти и Дмитрия Медведева |
Успех КПРФ в 1995 году позволил задать антикоммунистическую повестку («угроза красного реванша») на выборах 1996 года, которая была выгодна Ельцину. В 1999 году победа «Единства» над «Отечеством – Всей Россией» закрыла Примакову дорогу в Кремль и сделала Путина единственным реальным претендентом на президентство. Почву для его переизбрания в 2004 году подготовили еще в 2003 году, когда «Единая Россия» стала «партией номер один», а в Госдуме удалось сформировать фракцию парламентского большинства.
В 2007 году единороссы, естественно, не могли проиграть, не могли уступить первое место. Но они могли выступить неубедительно, едва-едва взять минимум. (В одних случаях 50%-ный результат есть абсолютная победа, а в других тяжелое поражение.)
А это бы обязательно интерпретировали как «начало конца», как «кризис системы», причем не только внутри страны, но и за рубежом. И тогда президентские выборы наверняка прошли бы не по инерционному сценарию. Зарубежное внимание было бы более пристальным, а попытки пробивать «на слабо» – более наглыми.
На Медведева сейчас работает политическая машина, выстроенная, точнее, перестроенная в 2005–2007 годах и уже обкатанная. Основная часть медведевского электората – это «путинское большинство», еще осенью консолидированное и мобилизованное. Между двумя голосованиями дистанция всего три месяца, силы инерции хватает с запасом.
Итак, Путин не просто выдвинул Медведева в преемники. Он связал выдвижение преемника со своей победой на «референдуме». Эта победа предопределила победу Дмитрия Анатольевича.
Впрочем, в последнее время все громче пропагандируется альтернативный подход. Мол, безусловно, обе кампании тесно связаны, в обеих ключевую роль сыграл «фактор Путина». Но в мае начнется «новая эпоха», собственно, она уже начинается, и это подтверждается умеренной стилистикой медведевской кампании.
Умеренная относительно стилистики путинско-единороссовской. И вообще «референдум о поддержке Путина» был «позорищем» и «средневековьем», будущий президент к нему никакого отношения не имеет.
Оценивать избирательные кампании можно как угодно, это вопрос убеждений и вкуса. Но вот о планах включения Дмитрия Анатольевича в тройку лидеров «Единой России», об его личном участии в медиафоруме партии власти и пр. забывать не надо. Как и о том, что стилистика зависит от повестки, а та сейчас явно не «референдумная», нет же никакого смысла в продолжении мобилизации. И по поводу «умеренности» можно поспорить.
Однако главное здесь не это. За противопоставлением двух кампаний ясно прослеживается желание противопоставить Медведева Путину, создать видимость трений и даже конфликта между ними.
Небесполезно прояснить, что стоит за этими разводками. Здесь нет никакой политики и тем более идеологии. Политические и идеологические противники Путина как раз считают Медведева его продолжением и связывают свои надежды на лучшее с падением цен на нефть, а также с избранием президентом США Маккейна или Биллари.
Тут же сугубо шкурные конъюнктуры. Просто есть некоторое количество чиновников и разных «около плавающих» пиарщиков и коррупционных брокеров, решивших, что смогут заслужить внимание и благосклонность Медведева, если как можно скорее начнут «дистанцировать» его от Путина, пророчить ревизию курса, «либерализацию» режима и т.д. Они на голубом глазу называют себя «медведевцами».
Самые глупые из них уверяют, что уже скоро будут «решать вопросы» в Кремле и «перебирать людишек», и даже подсчитывают грядущие доходы. Их дешевые мульки радостно разносит пресса, принимающая обострение аппаратных интриг и фантазий за «оттепель»…
Любое обострение проходит. И это пройдет.