В это воскресенье, 7 июня, в Армении пройдут парламентские выборы. Проголосовать смогут более 2,5 млн граждан республики. В выборах участвуют больше десятка партий и блоков, но реальные шансы попасть в парламент есть только у четырех сил: правящей партии премьер-министра Никола Пашиняна «Гражданский договор» и трех крупнейших оппозиционных объединений.
Как устроено голосование
Проходной барьер в Национальное собрание (армянский парламент) зависит от формата участия политической силы и составляет от 5% до 9%. Однако закон предусматривает, что в парламенте обязательно должны быть представлены минимум три партии. Если барьер преодолели только одна или две силы, мандаты автоматически получают следующие за ними партии или блоки, набравшие наибольшее количество голосов.
Все голоса, отданные за партии, которые не преодолели барьер (а это может быть до 15-20% бюллетеней), перераспределяются в пользу победителей гонки. Это может дать партии Пашиняна дополнительные «бонусные» мандаты.
Расклад сил перед выборами
По данным исследования IRI (некоммерческая организация, признанная в России нежелательной), опубликованного в конце мая, базовый рейтинг партии Пашиняна составляет 32% среди всех опрошенных граждан. Впрочем, местное отделение Gallup International Association в своих весенних опросах фиксировало более скромное лидерство правящей партии – 24,3%.
«Сильная Армения» (блок Самвела Карапетяна) была создана в конце прошлого года и за короткое время стала главным соперником партии Пашиняна. Неформальный лидер блока – российско-армянский миллиардер, владелец группы компаний «Ташир» Самвел Карапетян. Из-за наличия российского и кипрского паспортов он не может сам баллотироваться в премьеры. «Сильная Армения» выступает за восстановление глубоких экономических и оборонных связей с Москвой и критикует разворот властей Армении на Запад. По майским данным Gallup, рейтинг блока составляет 14,9%.
Блок «Армения» под руководством бывшего президента Роберта Кочаряна (правил в 1998–2008 годах) может рассчитывать примерно на 12,1% голосов (по другим опросам – от 3% до 12%). В основе блока – опытные политики и старейшая партия АРФ «Дашнакцутюн». «Армения» предлагает национально-консервативную повестку и выступает за сохранение прагматичных связей с Россией. Действующего премьера Кочарян и его соратники критикуют за сдачу Нагорного Карабаха и «слабость» на переговорах с Азербайджаном. Самих оппонентов называют представителями «прежних элит».
Партия «Процветающая Армения» балансирует на уровне 2-8%, что дает ей хорошие шансы на прохождение в парламент. Это также одна из старейших центристских партий страны. Ее бессменный лидер – Гагик Царукян, один из богатейших бизнесменов Армении. Он обещает снижение налогов, масштабную социальную поддержку населения, защиту бизнеса и прагматичный внешнеполитический баланс без резких движений.
Прозападная партия «Республика» поддерживает курс Пашиняна на сближение с ЕС, но критикует его за нерешительность. Она конкурирует за голоса с правящей партией и может недобрать поддержки для самостоятельного прохода. Популистская партия ДОК («Демократия, законность, порядок») популярна в соцсетях, но ее реальный электоральный вес не гарантирует преодоления пятипроцентного барьера.
Остальные партии и блоки находятся в «непроходной зоне» и в лучшем случае набирают до 2% голосов. В то же время Республиканская партия Армении бывшего президента Сержа Саргсяна официально не участвует в выборах этого года. Бывшие сторонники Саргсяна рассредоточились по другим оппозиционным блокам, что лишило партию шансов на получение фракции.
По данным независимого социологического опроса, проведенного изданием Armenia Today, половина населения (50%) не доверяет ни власти, ни старой оппозиции – это огромная прослойка неопределившихся граждан. Опрошенные не верят в перемены, затрудняются назвать фаворита или открыто заявляют, что не видят достойной политической силы.
О раскладе сил перед выборами
«Реальные шансы оппозиции я оцениваю скептически, – считает политолог Юрий Светов. – Кочарян и его окружение прочно ассоциируются у избирателя с так называемым карабахским кланом. А армянское общество, судя по реакции, фактически согласилось с передачей Нагорного Карабаха Азербайджану».
Пашинян все время доказывал, что «карабахский груз» тянет Армению в прошлое и мешает вступлению в Евросоюз. Теперь он, сбросив эту ношу, предлагает якобы движение вперед.
На этом фоне Кочарян, который как раз с тем прошлым и связан, имеет ограниченную базу поддержки. В то же время на блок Самвела Карапетяна, пояснил Светов, обрушились серьезные репрессии, так что о широкой поддержке говорить сложно: «Пашинян и его команда научились очень умело давить оппонентов. Когда президент России заметил, что пророссийским политикам в Армении надо дать право участвовать в выборах, Пашинян ответил уклончиво. Но механизм подавления инакомыслия отлажен».
«Главное достижение Пашиняна на сегодняшний день – не какие-то крупные политические успехи, а отсутствие внутри страны сопоставимых с ним фигур, – отмечает Вадим Муханов, заведующий сектором Кавказа ИМЭМО РАН. – У него просто нет реальных конкурентов, и он этим мастерски пользуется. Если бы оппозиция была консолидирована и могла на равных бороться с «Гражданским договором», нас действительно ждала бы интересная кампания. Но этого нет».
Поэтому попадание оппозиции в парламент – это успех, но не заявка на власть.
«Никто не способен на равных противоборствовать правящей партии. Речь идет о блоке, консолидирующемся вокруг Самвела Карапетяна, о силах, группирующихся вокруг экс-президентов Сержа Саргсяна и Роберта Кочаряна, а также о кругах, партнерствующих с «Дашнакцутюн». Вот, собственно, и весь спектр. Проблема в том, что у бывших лидеров сегодня очень высокий антирейтинг. В постсоветских обществах, особенно на Кавказе, голосуют прежде всего за крупную персону и ее лозунги, а здесь крупные персоны прошлого проигрывают в глазах избирателя действующему премьеру».
О роли церкви и диаспоры
Светов напоминает: когда-то многим казалось, что незыблемой величиной остается церковь, «но выяснилось, что и она не является непотопляемой». Епископа, попытавшегося возглавить протестное движение, посадили в тюрьму, против ряда священнослужителей возбудили дела, а в адрес главы церкви звучали неприкрытые угрозы с обещанием добиться его отстранения. «Если даже Армянская апостольская церковь не смогла сыграть роль кристаллизатора протестной энергии – значит, фигуры, способной на равных противостоять Пашиняну, на сегодня просто нет».
Потенциально третья сила, не связанная ни с Пашиняном, ни с прежними элитами, могла бы возникнуть при активном участии самой большой в мире армянской диаспоры – российской.
«Но она не слишком активна. Две попытки появления альтернативных фигур провалились: Рубен Варданян, уехавший в еще не перешедший под контроль Азербайджана Нагорный Карабах на пост госминистра, был задержан и сейчас находится в бакинской тюрьме. Самвел Карапетян – тоже в заключении, но уже в самой Армении», – напомнил собеседник.
О внешнем факторе
«Отсутствие сильной оппозиции не случайно, – считает Светов. – Подготовка к нынешней конфигурации власти шла задолго до выборов. Достаточно посмотреть на масштаб американского присутствия: в Ереване работает одно из крупнейших посольств США. Разумеется, их задача – влиять на общество. Они и привели Пашиняна к власти, и удерживают его, несмотря на проигранную карабахскую войну и волны протестов. Это путь, который уже пройден Грузией, Молдавией, Украиной. Теперь очередь Армении».
Светов прогнозирует победу Пашиняна. «Ему это удавалось дважды, в том числе после тяжелых военных поражений. Сейчас его позиции усилены обещаниями европейской перспективы и мирного урегулирования с Азербайджаном. Неслучайно накануне выборов в Ереван специально прилетал госсекретарь США Рубио для подписания соглашения о стратегическом взаимодействии. Администрация Байдена и теперь уже Дональд Трамп – оба так или иначе демонстрируют ему поддержку».
Впрочем, здесь, по словам эксперта, можно усмотреть иронию судьбы: «Трамп лично назвал Пашиняна другом, а те европейские политики, которых Трамп активно поддерживал, выборы проваливали – будь то в Румынии или, например, Виктор Орбан в Венгрии. Если это «проклятие» сработает и здесь, может появиться надежда. Но если говорить серьезно, рассчитывать на это не стоит».
О возможной коалиции и третьей силе
«Даже если «Гражданский договор» потеряет устойчивое большинство в парламенте, Пашинян без труда найдет партнеров, – считает Светов. – Купить или переформатировать тех, кто вроде бы не «пашиняновские», труда не составит. Ресурсы для этого есть». Впрочем, Муханов отмечает:
гипотеза о том, что Пашиняну придется искать коалиционных партнеров, пока не находит серьезных подтверждений.
«По всем опросам и экспертным прогнозам, даже прохождение оппозиции в парламент не означает, что она сможет диктовать повестку. Одно дело – получить места, и совсем другое – сформировать фракцию значительного размера, способную всерьез влиять на процессы. Если бы такая фракция возникла, оппозиция хотя бы частично воздействовала бы на принятие решений. Но пока предпосылок к этому крайне мало».
При этом в обществе существует запрос на третью силу, не связанную ни с Пашиняном, ни с прежними элитами. «Однако сегодня такой силы просто нет, – добавляет Муханов. – Политическое поле в Армении находится в расчищенном состоянии, и это, безусловно, упрощает задачу власти. Пашинян в предыдущие годы весьма эффективно разбирался с оппонентами – причем не только с политическими, но и с любыми критиками режима».
О внешнеполитической риторике
«В вопросе отношений с Россией и Западом отличия оппозиции от Пашиняна, безусловно, есть, – отмечает Муханов. – Экс-президенты и силы вокруг них настроены более мягко и не ставят под сомнение тесный союз с Москвой – именно на этом союзе они держались долгие годы. Однако насколько эта позиция будет поддержана избирателем – большой вопрос. Высокий антирейтинг бывших лидеров перекрывает их внешнеполитическую риторику».
Имитация дистанцирования от России будет продолжаться до тех пор, пока западные кураторы не скажут: «Все, ребята, с завтрашнего дня вы в Евросоюзе».
А пока Армения нужна России хотя бы в экономических вопросах, она продолжает оставаться номинально в ЕАЭС – на заседания посылают вице-премьера, флаг на саммитах ОДКБ стоит, но делегации нет. Слава Богу, Россия начала принимать хоть какие-то меры экономического вразумления».
Что может изменить ситуацию
Единственное, что способно сломать нынешнюю модель, – резкое ухудшение экономического положения, считает Светов: «Только это может мобилизовать протестный электорат и дать шанс оппозиции набрать блокирующий пакет мандатов. Все остальное не работает. Роберт Кочарян однажды очень точно заметил: у России к Армении сентиментальное отношение, вы все время помните об общей истории. А у армян такого сентиментального движения нет. Тех, кто действительно страдает от отдаления от России, – меньшинство».
Альтернативный путь – не европейский, а условно российский – пока не пользуется симпатией. «Наблюдаем тот же феномен в Сербии: Вучич говорит, что европейская экономика падает, но тут же признает – Сербия мечтает вступить в ЕС. Существует мощный привлекательный миф, будто став членом Евросоюза, ты переходишь в «высшую лигу человечества». Это трудно преодолеть одной лишь логикой. Поэтому пока миф о европейском рае жив, Пашинян и его курс будут пользоваться устойчивой поддержкой», – заключает Светов.