Российско-французская школа Le Sallay создавалась российским писателем Сергеем Кузнецовым, более 10 лет проживающим в Париже, и его супругой, психологом Екатериной Кадиевой, как средство для «спасения мира от катастрофы в образовании». Уроки проводились онлайн, но трижды в год ученики приезжали на сессии во Францию, где три недели учились очно.
Обучение шло на русском и английском языках, а целевой аудиторией были дети эмигрантов, уехавших из России после начала СВО. Учебный год в одном из подразделений школы стоил 10-14 тыс. евро, в другом – 15-35 тыс. евро.
На днях Сергей Кузнецов объявил о банкротстве Le Sallay: «Мы запустили школу в исторически неудачный момент, прямо накануне ковида и череды войн. Последнюю из них, войну в Иране, мы не смогли пережить».
Еще в октябре 2022 года Кадиева рекламировала Le Sallay для детей эмигрантов, уехавших из России после начала СВО. «Выбор нашей школы во многом помогает и взрослым, потому что они могут быть спокойны за своих детей. Они знают, что, куда бы они ни переехали, как бы ни изменились их обстоятельства, у них есть островок безопасности, где у их детей все хорошо», – заявляла Кадиева изданию The Bell* (признано Минюстом РФ иностранным агентом). «То, что вам пришлось уехать из России, может быть плохой новостью. Но хорошая новость в том, что вы переехали в глобальный мир», – поддерживал супругу Кузнецов.
Глобальный мир в ситуации с Le Sallay выглядит так: Олег Яковлев, эмигрант из России, перебивающийся случайными заработками в Израиле, взял кредит на обучение своего сына в элитной русско-французской школе. Сумма для эмигранта была малоподъемной: «С новым долгом за обучение Льва мне нужно работать все время, без выходных». Сама школа располагается в старинном замке в Бургундии. Но зарегистрирована в США, в штате Делавер.
«Процедура банкротства там упрощенная, кредиторы практически ничего не получают. Активов для распределения нет», – объясняет особенности банкротства школы бывший член совета директоров Le Sallay, литературный критик Александр Гаврилов. Он же рассказывает о практике, при которой деньги школы, постоянно берущей кредиты и нуждающейся в дотациях, переправлялись семье Кузнецова.
«На протяжении многих лет школа арендовала у основателя принадлежащее ему имущество (отель в Бургундии) по коммерческой ставке»,
– пишет Гаврилов в соцсетях.
Отдельную реакцию у эмигрантского сообщества за рубежом вызвал способ коммуникации основателей школы с учителями и учениками. Преподаватель Анастасия Москалева называет этот способ «самым бесчеловечным»: «Я получила сухое сообщение об отмене уроков в рабочем чате за 10 минут до их начала». Тогда же о том, что у них больше нет школы и не будет выпускного, узнали ученики, лишившись возможности закончить учебный год.
«Закрытие школы во время учебного года – это, конечно, банкротство, прежде всего, моральное», – пишет в соцсетях бывший психолог школы Юрий Лапшин. Сам Лапшин, как и другие единомышленники Кузнецова и Кадиевой, был в курсе, что у Le Sallay значительные проблемы, но не стал их афишировать по просьбе основателей.
«Ситуация о плохой финансовой стороне школы скрывалась намеренно много месяцев, – сообщила в соцсетях супруга Юрия Лапшина, антрополог Александра Архипова (признана Минюстом РФ иностранным агентом). – Когда я осенью написала пост, что Юра расстался со школой Кузнецова из-за плохой финансовой ситуации, на меня сильно надавили, и Кузнецов попросил эту фразу убрать. И Юра очень просил убрать, потому что ему тогда не заплатили за последний месяц, и Юра боялся, что и не заплатят».
«В 2025 году я вышел из совета директоров. Школа принимала авансовые платежи от родителей за образовательные услуги, которые заведомо не могла оказать. Когда я обозначил это как проблему, мне предложили либо обратиться в полицию, либо замолчать», – вспоминает Александр Гаврилов. И признает, что он выбрал промолчать.
Теперь о том, что им не заплатят, говорят и те учителя, кто оставался в школе до последнего. «Наши контракты заранее перевели на максимально рискованную схему: оплата за прошлый месяц в конце следующего.
В итоге мы отработали два полных месяца, но не получим за них зарплату»,
– пишет педагог Москалева.
Многие коллеги Кузнецова уверены, что руководство Le Sallay заранее готовилось к кризису, но продолжало привлекать новых учеников. Так, Олег Яковлев внес годовую оплату за 2026-2027 учебный год всего три недели назад. Теперь он сомневается, что взнос удастся вернуть.
Тем временем основатель школы утверждает, что «когда мы принимали деньги от родителя», влезшего в долги ради обучения ребенка, «мы не знали, что школа закрывается». А узнали всего лишь за неделю до объявления. И поспешили разорвать все контракты до окончания учебного года, «чтобы учителя могли найти себе другую работу, а дети – школы».
При этом сами учителя – также российские эмигранты, живущие за рубежом на доход от преподавания – уверены, что в конце апреля, перед летними каникулами, невозможно найти новую работу в школе.
В кругах «поуехавшей» либеральной общественности прямо предложили Кузнецову если не «смыть позор кровью», то хотя бы продать замок и расплатиться с учениками и преподавателями. Но съезжать в «гарсоньерку» со своим семейством менеджер элитного европейского образования не спешит.
* СМИ, включенное в реестр иностранных средств массовой информации, выполняющих функции иностранного агента