Чиновники Евросоюза всегда утверждали, что борьба с коррупцией является чуть ли не краеугольным камнем их объединения. Более того, лозунг борьбы с коррупцией выдвигался как один из основных для стран, желавших войти в состав ЕС. Однако на деле есть коррупция, используемая как политический предлог для давления и устранения конкурентов, и есть коррупция, чья надо коррупция, на таком уровне, до которого закон дотянуться не посмеет.
Подтверждением этому стало недавнее интервью главного европрокурора Лауры Кевеши, которая откровенно рассказала о том, что на самом деле происходит за европейскими кулисами. Сама Лаура Кевеши родилась в Румынии, работала в местной системе прокуратуры и дослужилась до поста главного прокурора страны, прежде чем перейти на работу в прокуратуру ЕС, где она возглавила независимое подразделение по борьбе с тяжкими финансовыми преступлениями.
Во время срока действия своих полномочий Кевеши открыла более 3,6 тыс. дел, добилась заморозки более миллиарда евро, в том числе принадлежащих мафии, и не скрывала от публики своих успехов в борьбе с коррупцией. Однако, как утверждает Кевеши, однажды на нее вышел высокий чин Еврокомиссии и в частном порядке попросил ее умерить публичные заявления по поводу коррупционного размаха, царящего в ЕС.
Прокурор возмутилась. «Я ответила: как вы можете мне это предлагать? Мы независимая организация. Если есть подозрения, наша работа – расследовать». В своем интервью порталу Euractiv она дала понять, что Еврокомиссию обеспокоило ее нежелание закрывать глаза на факты, в которых могли оказаться замешаны представители правящих кругов ЕС.
С точки зрения европрокурора, проблемой являются не только преступники, которые совершают хищения и иные финансовые мошенничества, но и то, что политическая и институциональная системы ЕС делают контроль за движением денег крайне сложным.
Нет, конечно, как и всякая бюрократия, евробюрократия тоже обзавелась множеством инстанций, которые вроде как делают свое дело и оказывают помощь в профилактике преступлений коррупционного типа. Однако в реальности никто не заботится о том, насколько эффективно они функционируют в действительности.
«Существует множество начальников, подразделений и агентств, которые должны предотвращать финансовые мошенничества, осуществлять аудит и писать отчеты, – заметила Кевеши. – А потом в один прекрасный день ты понимаешь, что никто на самом деле не занимается тем, чем должен заниматься».
«Двадцать лет они вроде как трудились в поте лица, и вот что мы имеем в итоге», – возмутилась она, предъявив свой очередной отчет. Если верить Кевеши, только в прошлом году в ЕС было совершено финансовых хищений и мошенничеств на сумму около 67 млрд евро – причем это лишь те нарушения, которые дошли до стадии расследования. Но до стадии суда и приговоров – не дошли.
Например, в 2022 году в Греции произошла железнодорожная катастрофа, которая стоила 57 жизней. Как оказалось, она случилась из-за того, что деньги из европейского фонда, предназначенные для обеспечения безопасности железных дорог, ушли неведомо куда. Лаура Кевеши занималась этим делом, но местные законы сформулированы таким образом, что ей не дали добраться до виновников, которые сидели слишком высоко.
Фактически же политики пользуются иммунитетом от преследований, который может быть закреплен в законах, а может быть и частью системы круговой поруки.
В частности, стоило Кевеши начать расследование действий бывшего главы Европейской счетной палаты Клауса Хайнера Лене, которого подозревают в том, что он слишком вольно обращался с находящимися в его распоряжении средствами, как ей дали понять, что она не имеет права вести следствие на таком уровне.
Деятельность Кевеши встречала противодействие вплоть до саботажа. Так, в Бельгии внезапно выявился недостаток в сотрудниках для европейской прокуратуры, стоило Кевеши начать там расследование по поводу самого крупного контракта по закупкам вакцин, который касался роли в этом деле Урсулы фон дер Ляйен, главы Еврокомиссии. Нет сотрудников – расследование затягивается, топчется на месте. А между тем сроки давности в законах никто не отменял.
Кроме того, Кевеши дала понять, что европейские политики не чураются кампаний по дезинформации. Они действуют тоньше, чем в ее родной Румынии, где в 80-е годы слишком честных следователей просто убивали. Здесь предпочитают кампании по дискредитации, методичное медийное изматывание, подключая мощные ресурсы в СМИ, и Кевеши остается утешать себя тем, что «прокурор, у которого нет врагов, не является настоящим прокурором».
По некоторым исследованиям, каждый год коррупция в ЕС обходится европейским странам в 990 млрд евро. Тем не менее разница в законодательных нормах, о которых упоминала европрокурор Кевеши, и практика умелого затягивания расследований, пока не выйдут сроки давности, позволяют высокоранговой коррупции чувствовать себя практически в безопасности. Случаются, конечно, громкие скандалы, которые становятся достоянием гласности, бывают и посадки – но в реальности даже они нередко служат подозреваемым на пользу.
Самый свежий пример – бывший президент Франции Николя Саркози. Обвиняли его в том, что он торговал влиянием, а взятки ему носили чемоданами. Но стоило судье на очередном процессе отправить его в тюрьму, как сразу стало ясно, что некоторые заключенные сильно не чета прочим. Сидел заключенный Саркози под охраной в отдельной камере тюрьмы Санте, и все было сделано для того, чтобы с его головы ни волоса не упало, а когда вышел на волю (менее чем через три недели), под его именем сразу же явилась книжка, как он там страдал. «Дневник заключенного», 216 страниц, и сей труд возглавил продажи (100 тыс. экземпляров только в первую неделю продаж), а автор разъезжал по стране с автограф-сессиями. «Феноменальный» успех, как его определили в издательстве Fayard.
При этом Саркози все же был отправлен провести отпуск в тюрьме, так как он на тот момент был уже бывшим президентом. Будь он действующим, к нему бы и подступиться не дали, или же следствие постарались бы максимально затянуть.
Так, глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен по-прежнему занимает свое место, невзирая на так называемый Пфайзергейт, который пытались расследовать среди прочих европрокуратура и Кевеши. Суть дела заключается в следующем: в личной переписке с главой фирмы Pfizer Альбертом Бурлой фрау фон дер Ляйен обсуждала закупку 1,8 млрд доз вакцины от ковида. Сумма должна была составить 35 млрд долларов.
Вся переписка испарилась, стоило официально ее затребовать, и дальнейшее следствие застопорилось.
Пророчат, что на президентские выборы во Франции, которые состоятся в следующем году, непременно будет идти Эдуар Филипп, глава партии «Горизонты». Несколько раз этот месье становился фигурантом дел о коррупции, но неизменно выходил сухим из воды.
Летом прошлого года против него подали жалобу с обвинением в коррупции и фаворитизме: дело касалось контракта на ведение сайта города Гавра, мэром которого он был и продолжает являться. Собственно говоря, следствие по этому поводу уже идет, но, судя по всему, так, чтобы ненароком не повредить фигуранту. Как заметил адвокат стороны, выступившей с обвинениями: «Я полагаю, что
Национальная финансовая прокуратура сейчас заражена синдромом «как бы чего не вышло», и что любое расследование в отношении будущих кандидатов на президентских выборах сталкивается с серьезными сложностями».
Но то Эдуар Филипп, человек Макрона и его бывший премьер-министр, а вот в отношении Марин Ле Пен, политической соперницы действующего президента, следствие по делу о коррупции вдруг оказалось крайне решительно. И судья Бенедикта де Пертюи без всяких колебаний признала ее виновной и приговор вынесла – в том числе пятилетний запрет избираться, что для политика, да еще накануне президентских выборов, является формой политической смерти.
Ровно по той же схеме сейчас французские власти пытаются прокатить второго человека в партии Ле Пен «Национальное объединение» Жордана Барделла. Мол, деньги, выделенные Европарламентом на «медиатренинг», то есть на курсы, как следует общаться с представителями СМИ, он потратил с иными целями, будто бы готовясь к президентской кампании 2022 года, а это нецелевое использование средств и тоже коррупция.
Таким образом, борьба с коррупцией в Европе является политической дубиной, а не инструментом для реального правосудия. Мало кто, например, осмеливается писать, что 25 министров Макрона за годы его правления стали фигурантами расследований дел, связанных с коррупцией, и это не считая приближенных и советников. Из министров четверо признаны виновными, 13 оправданы и восемь до сих пор находятся под следствием – однако это не помешало им остаться в политике и считаться уважаемыми (вроде как) людьми.