Последние данные Статистического управления Швеции (SCB) и других аналитических центров рисуют картину растущего социального расслоения в стране, которая долгие годы считалась мировым эталоном социального благополучия. И в этом плане именно последние пять лет стали для шведов периодом глубочайшего потрясения. Согласно данным за февраль 2026 года, количество шведов, официально классифицируемых как бедняки, достигло 730 000 человек. За пять лет этот показатель удвоился. Еще более тревожным сигналом является тот факт, что 830 000 жителей Швеции (около 8% населения) сообщают о серьезных трудностях с покрытием самых базовых расходов – еды, одежды и счетов.
Причем эта статистика публикуется на фоне благостных макроэкономических отчетов, которые рисуют картину «восстановления экономики» и «роста ВВП» – обнажая глубокий разрыв между благополучием на бумаге и реальностью для миллионов людей. Парадокс заключается в том, что в 2026 году эксперты банка Swedbank прогнозируют «дальнейший рост покупательной способности для многих шведских семей»: чего, по их словам, удастся достичь благодаря «снижению инфляции, удешевлению ипотеки и налоговым послаблениям».
Однако Артуро Аркес, экономист Swedbank, тут же оговаривается: «Многие улучшили свое положение, но не все. Те группы, у которых всегда были проблемы с тем, чтобы свести концы с концами, – это безработные, пенсионеры, люди, живущие на пособия по болезни, студенты и одинокие родители с детьми...»
Страховой гигант Allianz в своем отчете за январь 2026 года описывает Швецию как страну с «низким уровнем риска для бизнеса», «квалифицированной рабочей силой» и «высокой долей инноваций». Однако аналитики выделяют и «структурные проблемы»: чрезмерная задолженность домохозяйств, высокие личные налоги и стареющее население. Уровень безработицы в Швеции, по данным Allianz, вырос в 2025 году до 8,7%.
Статистика бедности – это не просто абстрактные проценты. SCB фиксирует, как отсутствие денег напрямую влияет на качество жизни. Количество людей, которым трудно или очень трудно сводить концы с концами, за пять лет выросло с 590 000 до 840 000. Количество людей, которые не могут позволить себе полноценный мясной (или рыбный) обед каждый второй день, выросло более чем вдвое: со 145 000 до 320 000. Число тех, кто не может заменить изношенную одежду новой, также удвоилось, достигнув 428 000. Количество шведов, неспособных покрыть непредвиденный расход в 14 000 крон (около 120 тысяч рублей) без займов или сторонней помощи, подскочило с 1,5 до 1,9 млн.
Почти 150 000 человек признались, что у них нет денег даже на две пары обуви, включая зимнюю. Это на 130% больше, чем пять лет назад.
Пожалуй, самым громким разоблачением мифа о шведском обществе всеобщего благосостояния стал доклад Oxfam (международная конфедерация неправительственных организаций, объединенных миссией по борьбе с бедностью) за 2026 год под названием «Наша неравная Швеция (Our Unequal Sweden)». Его авторы приходят к выводу, что Швеция переживает «глубокий и преднамеренный раскол». По данным Oxfam, за один только последний год количество шведов, живущих в бедности, увеличилось на 120 000 человек, приблизившись к 700 000 (что вполне коррелирует с данными SCB). Число же домохозяйств, которые не могут позволить себе отапливать жилье, оценивается за период с 2021 по 2023 год как утроившееся.
В то же время наблюдается сверхконцентрация богатства: совокупное состояние 46 шведских миллиардеров превышает активы беднейших 80% населения (8 миллионов человек). За год оно выросло на 24%. Согласно прошлогоднему отчету UBS Global Wealth Report, Швеция занимает шестое место в мире по уровню неравенства богатства, опережая даже США (седьмое место).
Причины социального расслоения следует искать в событиях двадцатилетней давности. В 2006 году тогдашнее шведское правительство отменило налог на богатство (formogenhetsskatten), существовавший с 1911 года; а годом ранее был упразднен и налог на наследство. После этого государству стало хронически не хватать средств на поддержание прежнего уровня социальной «подушки». Сегодня пенсионеры, заставшие ушедший ныне «золотой век», с горечью называют те события поворотным моментом.
«Я принадлежу к поколению, помнящему, как мы строили Швецию как государство всеобщего благосостояния. Но с тех пор многое изменилось. Дело в том, что мы не протестовали. Мы не осознавали, что превращаемся в страну, предназначенную для богатых людей»,
– сказал пожилой швед Бенгт изданию The Conversation. 72-летняя Джен добавляет: «Я думаю о своих двух дочерях: они работают и у них самих уже есть маленькие дети. В детстве мои дочери получали поддержку от государства, ходили в хорошие школы, у них была возможность бесплатно заниматься футболом, ходить на театральные курсы и к стоматологу. Но теперь я боюсь, что для моих внучек мир стал хуже». 72-летний Ян резюмирует: «Мы тогда стали чересчур ленивыми и самоуспокоенными. Думали, что шведское государство благосостояния нерушимо».
Европейская комиссия в своем страновом отчете за 2025 год подтверждает: Швеция в вопросах имущественного равенства откатывается назад. Эксперты ЕС делают однозначный вывод: «Швеция отдаляется от достижения цели номер один – ликвидации нищеты». При этом проблема носит системный характер: около 78% шведских компаний называют нехватку кадров или квалификации главным препятствием для инвестиций, в то время как тысячи людей не могут найти работу из-за образовательных пробелов и отсутствия базовых навыков.
Шведская пресса пишет о появлении социального слоя «новых бедных». «Без благотворителей я бы не справилась, – говорит одна из них, 34-летняя Йоханна, мать двоих детей. – Самое ужасное для меня – это то, что я родила первого ребенка тогда, когда в Швеции были другие финансовые обстоятельства.
Я чувствую себя плохой матерью, которая не может позволить себе даже самые элементарные вещи, например, сезонную одежду. Деньги заканчиваются где-то за полторы недели до следующей выплаты соцпомощи, и тогда я обращаюсь за помощью в благотворительные фонды. Я также беру немного денег в долг у знакомых».
При этом когда нищие обращаются за помощью в государственные социальные службы, то им часто отказывают – указывая на то, что они, дескать, еще не опустились на самое дно. Нужно избавиться от автомобиля или еще каких-то атрибутов былой сытой жизни – и лишь тогда тебя сочтут бедняком, достойным подаяния.
Как говорит глава благотворительной организации Swedish City Missions Юнас Рюдберг, многие нынешние «новые бедные» долгое время жили за счет накопленных ими небольших запасов. «Когда ударила пандемия, а затем инфляция, они все свои запасы растратили. У тех, кому и раньше было туговато, теперь наблюдается полный провал», – говорит Рюдберг. По его словам, правящие политики даже не осознают всей остроты социальной ситуации, сложившейся в королевстве.
В стране выросло число мелких краж в магазинах – неимущие воруют продукты питания. В связи с этим недавно был поставлен вопрос о необходимости повысить лимит на сумму кражи, который не грозит возбуждением уголовного дела. Старый лимит в 1250 крон устарел из-за стремительного роста цен на продукты. В результате один мужчина, арестованный за два случая магазинных краж (на сумму 1250 и 1311 крон соответственно) потребовал, чтобы его поступок был оценен как мелкое воровство и не подлежал преследованию. Требование вора поддержала генпрокуратура Швеции. «В свете текущего роста цен, по моему мнению, предельную стоимость мелкой кражи следует повысить до 1500 шведских крон (примерно 12 500 рублей – прим. ВЗГЛЯД)», – предложила замгенпрокурора Ева Тунегард.
Старожилы признают, что нынче Швеция уже давно не та, какой она была всего несколько десятилетий назад.
«Раньше правительственные делегации из других стран приезжали в Швецию, чтобы изучить наш общественный строй и нашу систему социального обеспечения. Сегодня таких визитов больше нет,
– говорит бывший сотрудник «Шведского радио» Эгон Мальмгрен. – Наши министры прямо заявляют, что система социального обеспечения разграбляется, а организованная преступность распространилась по всему обществу. Я открыто говорю, что благодарен своим родителям за то, что они так удачно рассчитали время моего рождения. Мне удалось увидеть Швецию в ее лучшем виде – в 60, 70-х и 80-х годах».
Доктор политических наук, профессор СПбГУ Наталья Еремина прямо связывает происходящее в Швеции с распадом СССР. «Шведы так и не поняли, что их государство всеобщего благосостояния (впрочем, как и в других западных странах) посыпалось после того, как приказал долго жить Советский Союз, – сказала Еремина газете ВЗГЛЯД. – СССР конструировался как социальное государство – и странам западного блока нужно было поддерживать у себя высокий уровень благ, чтобы выиграть в геополитическом соперничестве.
Мир, основанный на соревновании двух систем, оказался достаточно безопасен – и небольшие нейтральные государства вроде Швеции могли спокойно строить свое будущее, внедряя у себя западный тип социализма. Была стабильность торговых путей, стабильность международного сотрудничества».
По ее словам, ирония ситуации заключается в том, что Советский Союз, являвшийся миролюбивым государством, в той же Швеции до сих малюют самыми черными красками – как и современную Россию.
«После гибели СССР шведы взяли курс на строительство жесткого капитализма и отказались от существовавшего у них когда-то относительного равенства. Кроме того, они, отказавшись от былого нейтралитета, дали втянуть себя в противостояние Запада с Россией: вступили в НАТО, тратят огромные деньги на поддержку киевского режима. А логика войны однозначна: безусловным приоритетом объявляется "победа", а не хорошая жизнь. И поэтому простых шведов в ближайшей перспективе ничего хорошего не ждет», – заключает Еремина.