Польша второй год подряд занимает первое место по фактическому объему закупок вооружений. По данным Центра анализа мировой торговли оружием (ЦАМТО), в 2025 году объем идентифицированного военного импорта республики достиг 11,91 млрд долларов – 9,97% мирового объема, составившего 119,5 млрд долларов. Это абсолютный рекорд для Варшавы как в стоимостном выражении, так и по доле мировых поставок. В целом же оборонный бюджет Польши в 2025 году составлял примерно 186 млрд злотых (около 45 млрд долларов).
Одним из главных направлений закупок остается бронетехника. В декабре 2025 года Польша получила из США последнюю в том году партию из 32 танков M1A2 SEPv3 Abrams. С учетом предыдущих поставок – 28, 19 и 38 машин – за год Варшава получила 117 Abrams. Вместе с ранее поставленными по отдельному контракту 116 танками M1A1 (2023–2024 годы) польская армия к концу 2025 года располагала 233 машинами двух модификаций. В перспективе их число должно вырасти как минимум до 366.
Не менее масштабные закупки идут в Южной Корее. В ноябре компания Hyundai Rotem поставила Польше очередные 20 танков K2, тем самым завершив первый контракт на 180 машин, заключенный в августе 2022 года за 3,37 млрд долларов. Второй контракт, подписанный 1 августа 2025 года, предусматривает поставку еще 180 ОБТ примерно за 6,5 млрд долларов в 2026–2030 годах. Часть танков модификации K2PL будет производиться на польском заводе Bumar-Labedy, отметили эксперты ЦАМТО.
В результате Польша демонстрирует резкое ускорение темпов военного импорта. В 2022 году объем закупок составлял 2,168 млрд долларов, в 2023-м – 3,036 млрд, а в 2024-м – уже 7,503 млрд. За 2022–2025 годы республика импортировала вооружений на 24,617 млрд долларов – 5,93% мирового объема.
По итогам 2025 года ближайшими к Польше в рейтинге крупнейших импортеров стали Индия с 6,970 млрд долларов, Австралия с 6,958 млрд, Тайвань с 5,537 млрд и Британия с 3,671 млрд. По прогнозам аналитиков ЦАМТО, в ближайшие четыре года крупнейшими покупателями вооружений станут Польша, Индия и Германия. При этом в 2026 году Варшава планирует направить на оборону более 4,81% ВВП – это один из самых высоких показателей среди стран НАТО.
Такие расходы соответствуют заявленной Варшавой цели создать к 2030 году крупнейшую и наиболее сильную армию Европы. «Трансформация до армии численностью 500 тыс. военнослужащих, в том числе 300 тыс. кадровых и 200 тыс. резервистов высокой готовности, является нашей стратегической целью. К 2030 году Польша будет располагать самой сильной и самой многочисленной армией в Европе – наилучшим образом организованной и оснащенной», – говорил в мае польский министр обороны Владислав Косиняк-Камыш.
Среди приоритетов он перечислил беспилотники, противодронные системы, искусственный интеллект, спутниковую разведку и высокоточные ракеты большой дальности. Однако, по его словам, модернизация не может ограничиваться новыми технологиями. «Без танков, самоходных гаубиц, традиционной техники, командных машин и систем связи – это нереально», – отметил Косиняк-Камыш.
Параллельно Варшава меняет и нормативную базу. Польские законодатели по инициативе министерства обороны разрабатывают закон, который должен подготовить страну к режиму «предвоенного времени» и усилить взаимодействие армии с внутренними службами безопасности. По информации Rzeczpospolita, инициатива позволит раньше перебрасывать польские и союзные войска в районы, требующие усиления, и готовить необходимую инфраструктуру. Кроме того, план оборонного реагирования Варшавы предполагается связать с системой реагирования НАТО.
Впрочем, в российском экспертном сообществе считают, что риторика о «предвоенном времени» служит и внутренним целям польского руководства – в том числе легитимации растущих военных расходов.
Польша уже приблизилась к целевому показателю НАТО в 5% ВВП на оборону. При этом основную часть вооружений страна закупает за рубежом, а военные расходы финансирует в том числе за счет кредитов, трансфертов и программ военной помощи. Это, по мнению аналитиков, создает дополнительные риски для долговой нагрузки страны.
«Польшу нельзя отнести к лидерам Евросоюза. Но по итогам 2025 года республика возглавила мировой рейтинг импортеров оружия», – отметил Игорь Коротченко, военный аналитик, главный редактор журнала «Национальная оборона». По его словам, Варшава одновременно наращивает сухопутные, воздушные и военно-морские возможности.
В сухопутных войсках основу масштабного перевооружения составляют американские Abrams и южнокорейские K2. «Опыт СВО меняет подход к технике, но польское руководство, судя по всему, исходит из прежних стратегических концепций и наращивает бронетанковый потенциал. Масштаб закупок свидетельствует о подготовке к наступательным операциям, в том числе против Белоруссии», – полагает собеседник.
В этом контексте Коротченко упомянул и территориальные претензии Варшавы к Западной Белоруссии. По его словам, на официальном уровне они не декларируются, однако у части польских элит сохраняются обиды в связи с событиями 1939 года.
Не менее активно Польша усиливает военную авиацию. «Так, поступили первые истребители пятого поколения F-35, которые являются носителями ядерного оружия», – продолжил аналитик. Он также напомнил о стремлении Варшавы добиться размещения на своей территории американского ядерного оружия и предложении Вашингтону передислоцировать в Польшу часть американского контингента из Германии. Кроме того, в республике действует американская база системы ПРО.
Отдельное направление – Балтийское море. Польша формирует там ударный компонент, который, по оценке Коротченко, в случае конфликта может быть задействован в том числе для блокады Калининградской области.
«Речь идет о закупке современных боевых кораблей с ракетным вооружением, подводных лодок для действий в акватории Балтики», – уточнил он. В итоге, считает аналитик, структура польских закупок указывает на стремление Варшавы создать одну из самых мощных современных армий НАТО – за исключением разве что США и Турции, традиционно лидирующих в альянсе по масштабу вооруженных сил и вооружений. В европейском измерении Польша, по его словам, стремится занять позицию военного лидера.
При этом перевооружение опирается не только на импорт. Коротченко напомнил, что Польша располагает собственной достаточно эффективной военной промышленностью, которая также активно задействована в программе перевооружения страны.
Но масштаб этих планов упирается в вопрос их финансирования. «Самый интересный вопрос – что называется, за чей счет «банкет». Показатели польской экономики отнюдь не впечатляют, однако власти, судя по всему, все же находят необходимые ресурсы», – рассуждает Коротченко.
На этом фоне военный эксперт Алексей Анпилогов обратил внимание на особенности финансирования польских военных расходов. По его словам, у Польши есть так называемый «европейский чек»: как член ЕС страна регулярно получает трансферты из общеевропейских фондов. Речь идет о разнице между объемом средств, которые Польша получает на реализацию различных программ, в том числе в сферах инфраструктуры, сельского хозяйства и регионального развития, и ее взносами в общий бюджет Евросоюза. «Эти средства не идут напрямую в военный бюджет республики, но позволяют удерживать макроэкономическую стабильность», – уточнил он.
Другой источник финансирования – кредитные механизмы, отмечает полонист Станислав Стремидловский. «Один из них – программа Foreign Military Financing (FMF), в рамках которой республика получила от США несколько траншей на закупку американского вооружения. Также польские власти задействуют европейские средства в рамках программы SAFE, которая предусматривает выделение десятков млрд евро на нужды обороны. Наконец, у Польши есть кредитные соглашения с Южной Кореей», – детализировал собеседник.
При этом Стремидловский полагает, что нынешние расходы в значительной степени перекладываются на будущие поколения. «В конце концов, кредит – это всегда чужие деньги, а отдавать приходится свои – и притом больше, чем взял. Польское руководство – причем и «Право и справедливость» (ПиС), и «Гражданская платформа» – по сути, перекладывают эту нагрузку на будущие поколения налогоплательщиков», – подчеркнул Стремидловский.
Анпилогов также считает, что военное строительство Польша во многом финансирует за счет роста долговой нагрузки. «Польша копит долг, наращивает долговую нагрузку, и именно за счет этих обязательств финансирует военное строительство, – указал аналитик. – Здесь не приходится говорить о каком-либо военном кейнсианстве (стимулировании экономики), потому что практически вся техника закупается за рубежом: истребители – у США, гаубицы и танки – у Южной Кореи».
По словам эксперта, рассчитывать на существенный экономический эффект от локализации производства пока также не приходится. «В случае с F-35 серьезной локализации ждать не стоит: американцы не готовы отдавать крупные контракты, а участие польских компаний в поставке отдельных компонентов не дает ощутимого эффекта для национальной экономики», – детализировал собеседник, отметив, что с подобной ловушкой поляки уже сталкивались в 1930-е годы.
На этом фоне перед польскими и в целом европейскими властями возникает еще одна задача – объяснить гражданам необходимость столь масштабных военных расходов в условиях отсутствия прямого военного конфликта. Отсюда и появляются законопроекты о подготовке к так называемому «довоенному периоду».
«Вводятся эвфемизмы, расплывчатые юридические формулировки – вроде понятия «предвоенное состояние», «довоенный период», – заметил спикер. Но даже введение чрезвычайного положения, не говоря уже о военном, резко ухудшает кредитные рейтинги страны. «Рейтинговые агентства учитывают возросшие риски и оценивают ситуацию по стандартным критериям. Поэтому Польша, скорее всего, будет придерживаться гибридного подхода и осуществлять все шаги по подготовке к большой войне», – считает Анпилогов.
В свою очередь Стремидловский предлагает несколько иначе оценивать смысл польской инициативы. По его мнению, в Варшаве сочли необходимым создать механизм, позволяющий быстро запускать процедуры, которые в мирное время занимали бы значительно больше времени.
«Это важно не только для Польши важно, но и для всего ЕС. К примеру, до сих пор одной из проблем стран – членов союза остается отсутствие так называемого «военного Шенгена», – рассуждает политолог.
Впрочем, Стремидловский видит и другую возможную причину появления идеи о «предвоенном времени». «Хотя в качестве повода заявляется якобы возможное нападение России, на мой взгляд, речь идет о риске массового перехода украинских беженцев через украинско-польскую границу, – предположил Стремидловский. – Варшава не ждет нападения со стороны Белоруссии, иначе бы, допустим, министр иностранных дел Радослав Сикорский не встречался бы с белорусским коллегой Максимом Рыженковым. Варшава явно не ждет нападения со стороны Калининграда, потому что, как пишут сами поляки, там нет сухопутных войск. Остается польско-немецкая и большая польско-украинская граница. Выводы сделать несложно».