Хавьер Милей оказался по-настоящему удивительным человеком. В России о нем уже успели позабыть: Милей редко фигурирует в новостях – есть дела поважнее, чем похождения эксцентричного аргентинского президента, которого многие называют «клоуном».
И в то же время эти похождения похожи на увлекательный сериал, где сюжет каждой серии непредсказуем, а главный герой настолько своеобразен, что отношение к нему принимает характер маятника – он вызывает то раздражение, то симпатию, оставаясь неоднозначным, но интересным. «Во дает!» – говорят в народе в похожих случаях.
Капитан Анкап против народа
Первый сезон, напомним, начался с того, что власть в Аргентине взял человек, который называет себя «гуру тантрического секса», разговаривает с умершей собакой через медиума, не имеет семьи (вместо нее – клоны все той же собаки) и находится в процессе перехода в иудаизм. Еще он хам, полный профан во внешней политике, имеет альтер эго супергероя по имени Генерал Анкап, в общем, это Хавьер Милей.
У нас с ним сразу как-то не задалось. Аргентина отказалась вступать в БРИКС, объявила об углублении отношений с НАТО и пообещала передать Киеву списанную военную технику российского производства, что является для Москвы «красной чертой» (отказавшийся от аналогичных планов лидер Эквадора хорошо об этом знает).
Милей давал понять, что еще не один десяток таких «линий» перемахнет на кураже: например, пригласил на свою инаугурацию Владимира Зеленского и пообещал быть лучшим другом Украины в Латинской Америке. По всему выходило, что Буэнос-Айрес – столица первой по-настоящему влиятельной страны Глобального Юга, отказавшейся от нейтралитета ради конфликта с Москвой.
«Все с вашим лохматым ясно», – как будто сказал российский народ и переключился на другой канал, посочувствовав напоследок Аргентине. Новый президент-«гайдаровец» со своими мертвыми собаками определенно должен был довести страну до ручки, а ей недолго и оставалась – некогда богатый «серебряный край» (так можно перевести название Аргентины) разъедал многолетний экономический кризис.
Теперь понятно: рановато его хоронили – и серебряный край, и, как ни странно, самого Милея.
В принципе, его внутреннюю политику можно описать как войну с собственным народом – многие левые журналисты по всему миру именно так и делают. Всего две недели назад в центре Буэнос-Айреса шли уличные бои между полицией и теми, кто протестовал против принятия Сенатом экономической реформы Милея. В ход шли бутылки и выковырянные из мостовой булыжники – оружие пролетариата, власть ответила водометами, резиновыми пулями, арестами, а также обвинениями в терроризме и попытке государственного переворота.
Оппозиция и профсоюзы бунтуют против приватизации, урезания социальных программ, увольнений и других либеральных реформ. Тем, кто в России помнит 1990-е годы, нетрудно будет понять чувства и страхи аргентинской улицы, бросившей вызов президенту.
Но в самой Аргентине эта улица пока в меньшинстве, а в поединке «Милей против экономического кризиса» счет 1:0 в пользу Милея, чей рейтинг поддержки колеблется между 50% и 60% (что многовато для врага народа).
Инфляция в стране снизилась с 25% до 4,2%, а национальная валюта впервые за долгие годы укрепилась к доллару.
Это не случайность из тех, когда авантюристу сопутствует удача и он внезапно нажимает на нужную кнопку. Милей, конечно, чудак-человек, но при этом экономист с хорошим образованием и внушительной стопкой собственных трудов по теории народного хозяйства. Отдавать ему, теоретику, под практику целую страну было рискованно, но аргентинцы решили рискнуть, устав от десятилетий деградирующей экономики, и поставили на Милея, который, надо отдать ему должное, не только делает именно то, что обещал, но и добивается обещанных результатов.
Получается, что судить его пока рано. Судить будут по тому, как сработает тот самый пакет реформ, который после долгих боев и с перевесом всего в один голос все-таки утвердил Сенат. Планы там одновременно и масштабные, и выхолощенные парламентом, который заставил президента отказаться от наиболее радикальных шагов, но пока эта история показала прежде всего то, что ершистый с виду Милей способен на компромиссы и в то же время умеет добиваться своего (изначально левый парламент принял реформы в штыки).
С такими друзьями враги не нужны
На международной арене Милей тоже сумел удивить – повел себя совсем не так, как ожидалось. Заниматься внешней политикой ему как будто понравилось. Он ею раньше не интересовался и почти не вспоминал о мировой повестке в период предвыборной кампании, но быстро втянулся, отчего левые обвиняют его еще и в пренебрежении собственной страной: из шести месяцев в должности президента Милей провел за пределами Аргентины по меньшей мере один.
За последние три недели он стал гостем на не то чтобы значимых, но заметных мероприятий, за которыми следили и в РФ: на встрече «формата Рамштайн», где координируют военную помощь Киеву, на саммите G7 в Италии, где обсуждалось изъятие российских активов, на так называемом мирном саммите по Украине в Швейцарии, который вообще непонятно зачем собирали в таком виде. И везде Милей ошарашил организаторов.
Сходку в Швейцарии он вообще-то хотел прогулять, несмотря на прежние обещания. Зеленский лично уговорил своего единственного латиноамериканского «друга» все-таки приехать, но потом наверняка пожалел об этом. В своей речи Милей в целом посочувствовал Киеву, но ни разу не упомянул Россию и дал понять, что собственные либертарианские идеалы для него гораздо важнее, чем общезападная солидарность.
«Я могу ненавидеть своего соседа, но если не буду с ним торговать, то обанкрочусь», – заявил аргентинец, дав тем самым понять, что против санкций (а также то, что не любит Бразилию, где, по мнению Милея, правят коммунисты).
Проблема Запада в том, что его новый аргентинский союзник считает такими вот ненавистными коммунистами власти не только Бразилии, но и большей части стран самого Запада. По этой причине в Италии он не участвовал в мероприятиях «семерки», а был личным гостем премьера Джорджи Мелони (самой правой в этом клубе «хромых уток»), а в Вашингтон к президенту Джо Байдену до сих пор не заехал: уже не раз бывал в США с тех пор, как стал президентом, однако предпочитает общаться с байденовскими противниками – Илоном Маском и Дональдом Трампом, а также с раввинами.
Антагонистичные отношения сложились у Милея и с властями Германии, где местные экологические организации (то есть союзники главы МИД Анналены Бербок) в преддверии его визита объявили «месячник Милея» – проводили в разных городах митинги протеста и семинары с рассказами о том, какой аргентинец опасный, бездушный к проблемам окружающей среды и вообще «ультраправый». Его встреча с канцером Олафом Шольцем продолжалась всего час и обошлась без традиционной в подобных случаях пресс-конференции.
Так обычно встречаются политики, которые друг друга терпеть не могут.
Обсуждали, помимо прочего, Россию. Но, судя по коммюнике, согласились друг с другом только в том, что от России зависит завершение конфликта на Украине. Более ни с чем из того, в чем Шольц обычно обвиняет Москву, Милей почему-то не согласился, а по реакции немецких СМИ видно, что эта часть Запада аргентинского гостя своим союзником не считает.
Еще конфликтнее оказалась более ранняя поездка в Испанию, правительство которой возглавляет социалист Педро Санчес. Он непопулярен, проиграл прошлогодние выборы, но сумел соорудить новую коалицию и остаться у власти. А для России главное то, что испанский премьер – типичный «евродруг» Зеленского, заключивший с ним соглашение о безопасности и напрочь позабывший о прежде свойственной испанским левым благодарности Москве за помощь в борьбе с Франко.
Визит Милея запомнится Санчесу надолго: аргентинец выступил на акции правопопулистской партии «Голос», обрушившись на власти Испании и Евросоюза в целом. Другими гостями «Голоса» стали такие политики-евроскептики, как лидер французского «Национального объединения» Марин Ле Пен и премьер-министр Венгрии Виктор Орбан. Но только в случае Милея это выглядело как неприкрытое вмешательство во внутреннюю политику Испании, где как раз шла кампания по выборам в Европарламент.
Самое удивительное, что аргентинец этого вмешательства не стесняется – он им гордится: впоследствии Милей приписал себе часть заслуг за электоральный успех европейских правых. Жену премьера Санчеса он еще на «Голосе» назвал «коррупционеркой» (ее действительно подозревают в коррупции), а самого Санчеса «таким же». Взбешенный Мадрид немедленно отозвал посла из Аргентины, но Милея не смутило и это: он запросил аудиенции непосредственно у испанского короля, пожелав таким образом осуществлять политику (а отношения с Испанией в Аргентине по-прежнему считаются важными) через голову Санчеса.
Милей не столько помогает противникам России, сколько наводит шороху в их рядах.
Главным итогом встречи в Рамштайне для аргентинцев стало то, что правительство Милея официально отказалось предоставлять Украине какую-либо военную помощь. После этого заявления на врага России он как-то и не тянет, тем более что история с передачей в ВСУ российской техники как будто зависла, и перейдена ли «красная линия» на самом деле, неясно.
Столь же загадочен недавний скандал, раскрученный прессой: со ссылками на источники было заявлено, что Буэнос-Айрес от щедрот согласился отдать Киеву пять французских самолетов-штурмовиков Super Etendard. Переговоры об этом подтвердились, но выяснились важные подробности.
Штурмовики лежат мертвым грузом из-за санкций Великобритании, которая сдерживает претензии аргентинцев на Фолкленды (Милей тоже требует возврата спорных островов): деталей не хватает. Забрать самолеты предложили французы, чтобы поставить на крыло, а потом то ли передать Украине, то ли не передать. То есть это интрига Макрона. Для Милея же она не акт благотворительности (к Киеву) или агрессии (к Москве), как для ЕС, а сделка в духе крепкого хозяйственника, поскольку взамен он получит французские вертолеты.
Или не получит, потому что под вопросом сам факт сделки. Как заявил посол России в Буэнос-Айресе Дмитрий Феоктистов, со стороны аргентинцев «есть определенные заверения», что самолеты переданы все-таки не будут, что «позволит сохранить дружеский характер российско-аргентинских отношений, не подвластный политической конъюнктуре».
Таким образом, у Москвы, которая с Милеем почти не сообщается, получается находить с ним общий язык лучше, чем у его западных как бы союзников, которые таскают «гуру тантрического секса» на все свои мероприятия, а потом за голову хватаются.
И совершенно непонятно, кому Милей на самом деле враг – настолько он «на своей волне». Левым – совершенно точно враг, а враг ли самому себе, Аргентине и нам, России, по-прежнему под вопросом.
Если заправский хам тебе не хамит (а России Милей пока не хамил, предпочитая хамить всяким натовцам), это что-нибудь да значит.