Одна из горячих тем украинской общественной жизни – вытеснение из общественной жизни Украинской православной церкви. Продолжается противостояние вокруг Киевской и Почаевской лавр, осуществляются захваты храмов по всей стране.
При этом используется наследие Петра Порошенко – закон, позволяющий «общинам» переходить из церкви в церковь. Понятно, никто не проверяет, действительно ли люди, объявившие себя общиной, имеют хоть какое-то отношение к данному храму – ведь никакого «членства» в общине нет.
Сейчас к этому делу подходят творчески. Например, в селе Задубровке в Черновицкой области для захвата храма использовали... труп погибшего на фронте солдата. Группа сторонников раскольничьей Православной церкви Украины притащила гроб к церкви, фактически использовала его как таран, чтобы попасть в церковь. Хорошо хоть двери гробом не ломали...
На фоне всего этого Владимир Зеленский заявляет, что Украина является «территорией самой большой религиозной свободы». Просто нужно защитить украинское общество от «московских манипуляторов религией» и сделать очередной «шаг к укреплению духовной независимости». Это при том, что религией манипулирует именно украинская власть и именно она укрепляет духовную зависимость Украины от Стамбула и Рима.
Но как же так? Ведь до этого УПЦ Зеленскому не мешала. Более того, предстоятель УПЦ блаженнейший Онуфрий был уверен в добрых намерениях президента Украины и обещал ему поддержку Церкви.
Основания так думать у Онуфрия были. Во-первых, в 2019 году Зеленский выдвигался на контрходе с Порошенко, а идея создания ПЦУ и получения томоса об автокефалии была одной из базовых конструкций избирательной кампании экс-президента. То есть если уж Порошенко за, то Зеленский должен был бы как минимум молчать на эту тему. И он молчал.
Во-вторых, Зеленский, насколько можно понять, человек абсолютно не религиозный. Не атеист, не иноверный, а именно нерелигиозный. Религия – не его сфера, он в этом вопросе не разбирался, потому не лез. Иначе говоря, можно было уверенно рассчитывать на то, что Зеленский не будет вмешиваться в противостояние УПЦ и ПЦУ. А значит, в итоге – подыгрывать первой, потому что вторая без админресурса неспособна к росту.
На первых порах ожидания православных оправдались. Например, в июне 2019 года Зеленский призвал «предстоятелей церквей к диалогу, чтобы вера объединяла, а не разделяла украинцев. В единстве – наша сила и наше будущее!»
Казалось бы, все было хорошо, но тут началась СВО – и понеслось. На УПЦ немедленно начали давить «украинские патриоты» с тем, чтобы она прекратила упоминать патриарха Кирилла и вообще – отказалась от каких-либо связей с Москвой. Война ведь с Россией!
Попытки объяснить, что боевые действия к церкви отношения не имеют и задачей священников является духовное окормление всех православных христиан, на какой бы стороне они ни были, эффекта не имело. «Украинские патриоты» не верят в Бога, они верят в Бандеру. Объяснять им что-либо бессмысленно.
Хуже то, что на этом фоне подняли голову сторонники автокефалии в самой УПЦ, еще не перебежавшие в ПЦУ. И то правда – нельзя жить в обществе и быть свободным от него.
Результатом стала катастрофа – 27 мая прошлого года Собор УПЦ (собирали его, кстати, втайне) принял решение о разрыве отношений с РПЦ. Почему это катастрофа? В российских СМИ сейчас принято называть УПЦ «канонической». Так вот, с мая прошлого года это, строго говоря, уже не так. Разорвав в одностороннем порядке связи с РПЦ, Украинская церковь получила такой же канонический статус, как УПЦ КП «патриарха» Филарета.
Даже у ПЦУ статус выше – ее хотя бы Константинополь признает... Особенно значимой представляется дискуссия относительно мироварения – это один из признаков автокефалии, хотя и не обязательный (ПЦУ этого права по томосу не получила).
С другой стороны, если задачей православного духовенства является сохранение иерархии, то оно и должно маневрировать, идя иногда на нарушение правил. Так, например, было в XVI-XVIII веках, когда православные на землях Речи Посполитой вынуждены были сопротивляться давлению униатов. Однако то, что происходит сейчас, это вовсе не давление со стороны общества и не внутренние проблемы самой УПЦ. Это целенаправленное давление со стороны государства.
Возникает закономерный вопрос: зачем? Ведь это только усиливает раскол в стране, подрывает единство украинского общества в условиях боевых действий.
Как правильно говорит российский политтехнолог Евгений Минченко, нынешнее развитие событий с большой вероятностью может привести к радикализации верующих с обеих сторон: «сейчас на Украине есть почва не только для внутриконфессиональных, но и межконфессиональных расколов, учитывая этническую принадлежность президента».
Тут следует отметить важный момент – еще в начале 1990-х УПЦ проиграла информационную борьбу. Вот, например, по данным опроса центра «Социополис» (сейчас не существует), проведенного в октябре-ноябре 2000 года, к УПЦ относили себя 13% опрошенных, к УПЦ-КП – 31%. Реальное соотношение было как минимум обратным. Почему? Потому что невоцерковленные люди рассуждали так: у нас независимое государство, столица в Киеве – а значит, и патриарх находится там же. Ходили же люди в ту церковь, которая была для них более привычна.
Усиление конфликтов между УПЦ и ПЦУ заставляет делать выбор – не обязательно у пользу УПЦ, но обязательно в сторону радикализации. Результатом же будет усиление внутреннего кризиса на Украине и появление «врагов» там, где их доселе не было.
Украинский политолог Константин Бондаренко и вовсе считает, что кампания против УПЦ властью уже проиграна: «власть привела под лавру людей, которые ее дискредитируют, заявляя, что они сатанисты, язычники.... То, что они делают, это откровенный большевизм 20-х годов прошлого века. Справедливость будет рано или поздно установлена, но не на стороне нынешней власти».
Нужно ли это Зеленскому? Нет. А кому нужно? А вот кому.
Во время встречи госсекретаря США Энтони Блинкена с предстоятелем ПЦУ митрополитом Епифанием в мае 2021 года особое внимание было уделено вопросу становления ПЦУ, важности «определения общинами своей принадлежности» (т. е. – захвата храмов УПЦ). Глава ПЦУ отметил важность «выдающихся усилий США в вопросе консолидации международной поддержки Украины и усиления санкционного давления и сдерживания РФ для восстановления территориальной целостности Украины».
США ведут себя на территории Украины как на временно оккупированной территории. С их точки зрения, чем больше будет разрушений (и физических, и моральных), тем больше сил и средств придется тратить России для восстановления этой территории, когда она вернется в ее состав... Сомнений в том, что она вернется, у блинкеных, похоже, нет.