Еще недавно в российских СМИ был популярен жанр гадания на европейских выборах. Кандидаты в более-менее важных и крупных странах делились на «явных врагов» и «потенциальных друзей» по принципу большей или меньшей лояльности к России как к субъекту международной политики.
«Наш человек» должен был быть скептиком в том, что касается антироссийских санкций. Противником такой политики, которую тут часто сравнивают со стрельбой по собственным ногам и клеймят как русофобию.
Сейчас подобный ипподром не имеет смысла – в более-менее важной Европе более-менее все против нас, а те, кто хоть капельку «за», серьезно на власть не претендуют.
Немного смысла было в нем и прежде, в период 2014–2022. Иногда побеждали левые, иногда побеждали правые, но не было такого случая, чтобы вопрос отмены надоевших всем санкций дошел до «вето» со стороны какого-нибудь правительства на этапе их продления (каждые полгода). Ни ультралевый грек-евроскептик Ципрас, ни «ультраправый» (в ЕС так считают) венгр-евроскептик Орбан на подобное не решились.
Пока мы являемся противниками с Западом в целом, ни одно правительство ЕС не согласится на роль нашей агентуры. Мы в состоянии конфликта со всем без исключения Евросоюзом без деления на правых и левых.
Это не является чем-то нормальным, но это неисправимо без того, чтобы общий язык был найден между Москвой и Вашингтоном. А до тех пор любой русофил в случае попадания во власть хоть в Риме, хоть в Париже будет переломан в жерновах евроатлантической солидарности, после чего останется недовольным, но в главных вещах – послушным.
Кстати, оставаться при этом евроскептиком (с рядом издержек и ограничений) допустимо при условии сохранения лояльности к США. Таковы Польша и – частично – Венгрия (у Виктора Орбана теплые отношения только с одной из двух системообразующих партий Америки – Республиканской).
Отличие 2022-го от, например, 2019-го в том, что вопрос противостояния русофилов с русофобами вообще не стоит в ЕС на повестке дня – извели в ЕС русофилов. Правые побеждают или левые – нам фиолетово.
Так было в Швеции, где к власти намедни пришла коалиция с участием еще недавно ультраправых «Шведских демократов», – столь же русофобская, как и ее левая предшественница. Так будет в Италии, где правые празднуют победу сегодня, – еще более скандальную, поскольку «самые правые» там не на вторых ролях, как в Швеции, а на первых.
Золотая медаль и около четверти всех поданных голосов достались партии «Братья Италии». Ее лидер – Джорджия Мелони – теперь будет премьер-министром, а еще двумя опорами ее кабинета станут «Лига Севера» Маттео Сальвини и «Вперед, Италия!» Сильвио Берлускони.
Обоих раньше называли «друзьями Путина в Европе», но это было давно. А Мелони нам изначально не друг: она поддерживает Украину и призывает к укреплению НАТО.
Левые и либералы уже окрестили ее правительство «самым правым со времен Муссолини», «первым популистским в еврозоне» (в Венгрии все еще форинты), «пост-фашистским» или даже «неофашистским». Но это в известной степени шельмование оппонента. Среди коалиционных партнеров силы, к которой Мелони принадлежала ранее, действительно были радикалы. А для идейных левых «рядом с фашистом постоял – сам фашист» и «один раз фашист – всегда фашист».
Сама Мелони не радикал, хотя и евроскептик правого толка – противник миграции, сторонник традиционных ценностей, национал-эгоист. Итальянский вариант Виктора Орбана.
Однако было бы правильнее считать правительство Мелони как раз таки фашистским, пусть даже с какой-нибудь приставкой. Например, для начала полуфашистским. Не только потому, что в русском вопросе итальянка Мелони гораздо ближе к британке Трасс, чем к всё тому же Орбану. А потому, что это лучше подходит к моменту – и уровню наших отношений с Европой.
Одним из главных политических обоснований спецоперации на Украине (которая стала краеугольным камнем в наших отношениях с ЕС) является борьба с фашистами, неонацистами, «бандеровцами». То есть с правыми радикалами, включая таких, кто свастику на предплечье бьет. Им противопоставляется интернационализм российских войск.
В таких условиях расчет на сотрудничество с европейскими партиями ультраправого спектра нелогично, тем более что речь зачастую идет о силах, которые в целом поддерживают Украину. Если поминать их как фашистов, Россия по крайней мере будет говорить на одном языке с их противниками – европейскими левыми. Тем более что среди них действительно иногда попадаются относительно русофильские партии, для некоторых их которых совместная борьба с фашизмом во время Второй мировой по-прежнему кое-что значит.
Таковы, например, болгарские социалисты и немецкие «Левые». Причем в «Левых» считают фашистской и партию «Альтернатива для Германии» – ту самую, на которую принято было возлагать надежды как на автора российско-немецкой «разрядки». Только вот шансов на такую разрядку сейчас пока нет.
Можно было бы возразить, что правые евроскептики Европы хотя бы не станут стрелять себе в ноги, то есть будут более расчетливыми и прагматичными в вопросе санкций. Но если представить, что когда-нибудь какая-нибудь националистическая партия действительно заблокирует антироссийские санкции, она это сделает не для России, а ради национальных интересов своей страны. То есть поступит так и в том случае, если политические отношения между нами будут отвратительными.
Но на среднесрочную перспективу вероятно, что Мелони станет полезна для России просто сама по себе, как полностью автономный игрок. Точнее, как смутьян, разобщающий Евросоюз и отвлекающий Еврокомиссию от Украины.
Кстати, глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен фактически пригрозила будущему правому правительству Италии «мерами как против Польши и Венгрии» (то есть снижением евросоюзовской пайки) в случае, если оно начнет чудить. По принципиальным для России вопросам – не начнет, а если начнет, то само. Главное, что стране, которая противостоит фашистам на Украине, логичнее приравнять как минимум к пособникам фашизма итальянскую подругу Киева, тем более что значительная часть итальянцев в этом с нами согласятся и может быть даже повнимательнее присмотрятся к тем, кто сдался у «Азовстали».