Сенатор от американского штата Южная Каролина Линдси Грэм* хорошо известен в России как ее последовательный ненавистник в духе Джона Маккейна, с которым близко дружил. По той причине, что ожесточенное противостояние с Москвой изначально не входило в планы президента Дональда Трампа, Грэм нападал и на Трампа тоже. И все же некоторое время спустя он изменил свое мнение, стал ярым «трампистом», а после самых скандальных более чем за век президентских выборов в США изрек призыв, который теперь часто цитируют в консервативных СМИ:
«Если Трамп признает поражение, а республиканцы не бросят вызов демократам и не поменяют американскую избирательную систему, республиканец больше никогда не сможет выиграть выборы».
Трамп поражения не признал до сих пор, что ему, впрочем, не особенно помогло: 20 января в Белый дом переедет Джо Байден, а США в целом пойдут по одному из двух возможных путей. Либо в сторону того, что называют сейчас «возвращением к нормальности». Либо к реализации того, о чем предупредил Грэм. Второе подразумевает ужесточение конфликта между двумя партиями, усиление раскола в обществе и разного рода апокалиптические сценарии вплоть до новой сецессии, сиречь распада США.
Определенность в этом смысле наступит за две недели до окончания полномочий Трампа – в ночь на шестое января, когда должны быть подведены итоги второго тура выборов сенаторов от штата Джорджия. Кстати говоря, одного из тех штатов, где должен был победить Трамп, но благодаря массовому почтовому голосованию неожиданно выиграл Байден.
Ставки в этой игре чрезвычайно высоки. В том случае, если оба мандата достанутся демократам, в Сенате возникнет паритет – 50 на 50, и тогда судьбу наиболее важных законов и назначений будет решать 101-й голос – голос вице-президента США Камалы Харрис.
Одновременный контроль за Белым домом и Сенатом даст демократам историческую возможность реализовать то, о чем предупреждал сенатор Грэм. То есть добить противника и обречь страну на однопартийное управление на долгие годы вперед. Добиться этого предполагается через комбинацию нескольких революционных реформ.
Во-первых, можно будет расширить состав Верховного суда США с девяти до, допустим, пятнадцати человек, тут же назначив новых судей из числа проверенных либералов. Эта всемогущая организация способна определять будущее Америки на десятилетия вперед, но сейчас большинство голосов там (шесть против трех) у консерваторов, что грозит помешать планам демократов по строительству «светлого будущего».
Во-вторых, можно будет легализовать в стране несколько миллионов мигрантов из стран Латинской Америки. Подавляющее большинство из них будут впоследствии голосовать за Демократическую партию, что уничтожит нынешний электоральный баланс. В случае потери выборщиков от Техаса (а многие нелегалы проживают как раз там), республиканцы рискуют проигрывать каждые последующие президентские выборы.
В-третьих, можно будет начать работу по увеличению количества штатов в составе США. Речь идет не о присоединении новых земель, а о наделении статусом штата старых: трехмиллионного острова Пуэрто-Рико (сейчас – неинкорпорированная организованная территория США) и округа Колумбия с городом Вашингтоном. Каждый из них даст демократам не только дополнительных выборщиков, но и, что гораздо важнее, двух дополнительных сенаторов, так как победа республиканцев в этих наглухо либеральных местах невозможна в принципе.
При отсутствии контроля над Сенатом республиканцы смогут сопротивляться попыткам украсть у них страну только с помощью так называемого филибастера.
Это своего рода стачка, когда находящаяся в оппозиции партия постоянно вносит поправки в законопроект и не дает его принять, пока наконец за прекращение обсуждения не проголосуют 60 сенаторов из 100. Однако запрет на филибастер – это еще один вероятный шаг демократов в случае, если в Джорджии победят их однопартийцы.
Теоретически этого случиться не должно. Джорджия – один из штатов «глубокого Юга», где традиционно голосуют за консерваторов (если не считать победы демократа Джимми Картера на президентских выборах 1976-го, ставшей возможной из-за того, что Картер как раз из Джорджии). Но по такой логике Трамп тоже должен был выиграть в этом штате, чего не случилось. А сам факт того, что сенаторским выборам понадобился второй тур, намекает на реальность катастрофического для республиканцев сценария: их кандидаты не смогли получить больше 50% голосов с первого захода.
Ситуацию дополнительно усложняет то, что величина ставок осознается обеими сторонами. Поэтому кампании местных кандидатов в Сенат собирают пожертвования со всей страны, а партийные активисты из других штатов стекаются в Джорджию на помощь к «своим». Некоторые из них даже собираются лично проголосовать на выборах, за что им грозят наказанием вплоть до десятилетнего тюремного срока: власть в Джорджии пока еще в руках республиканцев.
Таким образом, провинциальные американские выборы 5 января вдруг получили значимость едва ли не большую, чем те ноябрьские, когда совпадение нескольких факторов обрекло Трампа на поражение и в Джорджии, и в целом по стране. Если демократы добьются своего, систему сдержек и противовесов во внутренней политике США разнесет в клочки. А сопротивление, которое окажут этому консервативные штаты, может поставить под вопрос саму целостность американского государства.
В том же случае, если республиканцы все-таки не сдадут свой бастион и сохранят контроль за Сенатом, все будет гораздо скучнее. Тогда консерваторы смогут препятствовать всем опасным для них инициативам администрации Байдена, а сомнительная легитимность нового президента в глазах как минимум половины страны сделает демократов гораздо более сговорчивыми и уступчивыми.
Впрочем, возвращение Трампа в Белый дом – перспектива хотя и реальная, но слишком далекая, чтобы рассуждать о ней сейчас. На ближайшее время об уходящем президенте стоит говорить, как о единоличном лидере оппозиции, что не совсем привычно для США второй половины XX века.
Противостояние между «трампистами» и «байденовцами» будет ожесточенным и в случае республиканского триумфа в Джорджии. Однако оставшись в рамках двухпартийного контроля, оно парадоксальным образом сможет поспособствовать «сшиванию» страны, управление и курс которой станут плодом компромисса между демократическим Белым домом и республиканским Конгрессом. А заодно убережет от раскола и самих демократов, поскольку поможет традиционным политикам типа того же Байдена сдерживать радикальное левое крыло и отсрочит его попытки взорвать партию изнутри. В итоге Америка избежит радикальных перемен в своем политическом устройстве и еще на несколько избирательных циклов останется плюс-минус тем же самым государством, к которому мы привыкли.
Это уже получило в американских СМИ определение «возвращения к нормальности», которого на самом деле хотели бы многие в обоих лагерях. Мейнстримные медиа даже подали личный пример, прервав ту войну без правил, которую вели против Трампа и республиканцев последние четыре года. Когда победа Байдена стала неотменяемой, либеральные издания вдруг начали освещать темы, которые прежде старательно игнорировали, будь то внутрипартийные дрязги демократов, шпионские скандалы в их рядах и коррупционные схемы клана Байденов (ранее все претензии к сыну избранного президента Хантеру проходили по разряду «российской дезинформации»).
Когда смотришь на все это из России, налицо парадокс интересов. С одной стороны, все, кому нужно, знают, что именно демократы наиболее непримиримы на наш счет, а с республиканцами российский политический класс может найти немало точек соприкосновения. С другой – если воспринимать Америку только лишь как врага, болеть на сенаторских выборах в Джорджии нужно за демократов.
То, что им самим покажется шансом на исторический прорыв, равноценно попытке загнать в угол разъяренного зверя. Зверь (то есть республиканцы) будет сопротивляться ожесточенно, что вкупе с «либеральной перестройкой» как минимум ослабит Соединенные Штаты, а как максимум положит начало второй гражданской войне на их территории.
* Внесен в список террористов и экстремистов в РФ