Утверждениями о том, что черногорцы легализовали у себя гей-браки, пестрят новостные заголовки России и Балкан, но это противоречит истине. Черногорцы легализовали однополые партнерства. На взгляд среднестатистического восточного европейца – это примерно то же самое, но в глазах западного мира есть принципиальная разница.
Гей-брак юридически и процессуально ничем не отличается от обычного гражданского (то есть не церковного, но иногда и церковного тоже) брака. Однополое партнерство дает супругам примерно те же права и возможности (наследство, льготы, доступ в больницу и т. д.), но всегда оформляется иначе, чем брак, а иногда содержит оговорки.
Черногорская система подобную оговорку имеет, причем важную и по-своему необычную – однополым парам запрещено усыновлять детей. Ее необычность в том, что подобные вопросы в законодательствах разных стран редко увязывают вместе, то есть законы об усыновлении не регламентируют сексуальную ориентацию усыновляющих. Это касается в том числе и России.
Но иначе было нельзя: население в республике патриархальное, сельское, местами религиозное и с традиционалистским мышлением. Поэтому правительство сочло необходимым обложить ваткой некоторые острые углы, пусть и вопреки тому пониманию равенства, которое доминирует сейчас в ЕС.
Фото: ( Wiktor Dabkowski/Global Look Press)
|
Ради Евросоюза все происходящее и затевалось, став очередным трюком самого живучего и самого скользкого человека на Балканах – президента Черногории Мило Джукановича. И в который уже раз у него «прокатит» – для потенциально скандального шага выбрано весьма удачное время, так что скандал может попросту не взойти, хотя против однополых союзов выступают до 70% черногорцев.
Речь, впрочем, не о времени, а о человеке, тем более что времен без него независимая Черногория не помнит. Джуканович моложе Лукашенко, но правит дольше него. Фактически с конца 1980-х годов, когда юный мажор вдруг попал в ЦК, сколотил коалицию с сербским лидером Милошевичем – и с тех пор руководит Черногорией как своими личными владениями.
Названия должности Джукановича менялись, бывали даже такие времена, когда формально он не занимал вообще никакой должности, но не менялся его статус главного местного дона – во всех смыслах этого слова. Можно представить, что решение о гей-союзах далось ему нелегко, как нелегко оно далось бы русскому «братку» или итальянскому крестному отцу. К «отцу» Джуканович несколько ближе, но это особый балканский тип хозяина, органичный для мест, где процветают контрабанда и коррупция.
Иными словами, президент Черногории с его деспотизмом и духом криминала – тот еще ЛГБТ-активист, но неожиданное превращение в ЛГБТ-активиста все равно не станет лучшим примером в истории его хамелеонств.
Лучший – это, наверное, тот, в котором соратник Милошевича, руководивший Черногорией в период бомбежек НАТО и призывавший «держать строй», развалил государственный союз с Сербией, превратил Белград и Москву в своих злейших врагов и вступил в то самое НАТО, сломав черногорское общество через колено.
Для столь изворотливого типа, помнящего социалистические кабинеты и состояние войны с США, на гей-парад заехать – не крюк, если очень нужно. А режиму Джукановича нужно – мнение правящей элиты Евросоюза стало для него источником легитимации. Проще говоря, за 30 лет черногорцы подустали от ушлого папочки, но им очень хочется вступить в ЕС, и меж собой они порешили: если кто и протащит по-прежнему бедную, бедовую, насквозь коррумпированную Черногорию в «единую европейскую семью», то ловкий пройдоха Джуканович. Потому и терпят. Пока что терпят.
Проблема в том, что старый авантюрист в последнее время окончательно утратил чувство реальности и поставил страну на грань гражданской войны исключительно из-за своего больного эго.
Цепь событий такова. Выполняя своего рода директиву США по ускоренному вступлению в НАТО, Джуканович тащил Черногорию в альянс как корову за рога, а она упиралась – баталиями в парламенте и ревом площадей, на которых собралась оппозиция. Предельно грязными методами – с имитацией «попытки госпереворота» и обвинениями в адрес Москвы «как предполагаемого организатора» – он все-таки добился своего, как и привык, однако затаил личную обиду на тех, кто посмел ему перечить: на просербские партии и (особенно) на Сербскую православную церковь. Последней Джуканович начал попросту мстить.
Подгорица раскрутила собственный сценарий киевской эпопеи с томосом, но поступила даже наглее, чем Украина: сербские православные приходы были попросту ограблены для передачи их собственности лояльным Джукановичу раскольникам.
Протестные митинги и крестные ходы с арестом священников продолжаются в Черногории по сей день. Оппозиция то ли изгнана из парламента, то ли бойкотирует заседания (при Джукановиче бывает всякое), но суть в том, что антиджукановской оппозиции в Черногории сейчас не до гей-браков, православной Церкви тем более не до них. Вот и «выгорит».
Сколь бы ни был неприятен лично Джуканович, о падении режима которого мечтают многие хорошие люди в Черногории, нужно обладать очень смелой фантазией, чтобы предполагать, что пресловутые однополые союзы станут той соломинкой, которая сломает спину старому хищнику и поднимет черногорских православных на восстание против ЛГБТ-марионеток Вашингтона.
Черногория не стала первой православной страной, легализовавший гей-браки, потому что однополые союзы – это не их синоним. Ранее такой институт был введен в Греции и на Кипре, из славянских стран – в Чехии, Словении и Хорватии, из бывших постсоветских – в Эстонии. Подгорица не оказалась первой ни в одной из категорий, но все-таки выделилась – пошла на такой шаг на значительно более ранней стадии готовности общества к нему, чем обычно в Европе.
Ничего плохого, впрочем, не случится – сколь бы ни был гомофобным местный менталитет, в нем слишком много приморской расслабленности и чуйки дельца. Основа черногорской экономики - туризм, а курорты ЕС давно уже конкурируют за ЛГБТ-пары как за желанных клиентов (две зарплаты, детей нет, много трат на развлечения).
Очевидно, что география однополых партнерств и гей-браков продолжит расширяться и в Европе, и в мире в целом. Скоро легализация таких союзов той или иной страной вовсе перестанет быть новостью (уже перестала, если вы не в курсе, что под радужным флагом выстроилась почти вся Южная Америка). И то, что еще недавно похоронило бы на Балканах карьеру любого политика, легко сойдет Джукановичу с рук, и никто даже не подумает ткнуть в сторону Белграда как хранителя консервативной православной традиции, поскольку премьер-министр Сербии – открытая лесбиянка.
В сравнении с теми неприятностями, из которых Джукановичу удавалось выпутаться прежде, чуть преждевременно выброшенный радужный флаг – это действительно мелочь, которой легко пренебречь, говоря о мафиозном характере черногорской политики, жестких арестах безоружных священников и изысканном прогибе под теми, кого в Черногории почитают как убийц (то есть под блок НАТО).
Нельзя сказать, что в Брюсселе и в Вашингтоне про «своего сукина сына» чего-то не знают – всё знают, но признают в нем эффективного менеджера, и легализация однополых партнерств будет рассмотрена ими именно в этом конфликте. Она стала попыткой Джукановича напомнить западным покровителям о себе, о том, что ему необходимо пролезть в ЕС хоть тушкой, хоть чучелом, поскольку только это может стать венцом карьеры профессионального «черногорских земель хозяина».
Возможно, что его акция не достигнет цели – у Евросоюза сейчас кризис идентичности, ему не до расширения. Однако Джукановичу обычно везет – это надо признать, он умеет обходить капканы и берет города своей наглостью (вот и сейчас он наверняка заявит партнерам, что легализация однополых партнерств – это героизм с его стороны), так что черногорцы по-своему правы: если кто-то и сможет пролезть в Евросоюз без мыла вопреки всему и всем, то это Джуканович.
Станет ли от этого лучше черногорцам и Черногории, другой вопрос, но сейчас евроидентичность там, похоже, главная национальная идея, причем самая безобидная из всех. По крайней мере, ограбление Сербской церкви, массовые аресты антинатовских активистов и провоцирование России, у которой режим Джукановича находится под санкциями, деяния гораздо более опасные, чем любой гей-парад.