Строго говоря, морской пехоты, именно как пехоты, в США нет. То, что мы называем такими словами, на самом деле называется United States Marine Corps (USMC) – «Морской корпус Соединённых Штатов» и представляет собой экспедиционные силы ВМС для ведения операций на земле.
Конечно, основной задачей этой организации является десант на берег, но эта задача даже близко не является единственной. В корпусе есть и своя истребительно-штурмовая авиация (для базирования которой флот предоставляет свои авианосцы), есть штурмовики с коротким взлётом и вертикальной посадкой, летающие с больших универсальных десантных кораблей, масса боевых и транспортных вертолётов и конвертопланов, своя бригада спецназа с парашютной подготовкой (Marine raiders). Но основа – это, конечно, механизированные пехотные части, обученные морским десантам, инженерные и тыловые подразделения, а также танки. По своей численности корпус превосходит многие армии мира и способен разбить их в войне с минимальной поддержкой от других видов и родов войск ВС США.
С культурной точки зрения для США корпус – это легенда и в каком-то смысле часть американской идентичности. Если для русского человека особое значение имеют эпические битвы Великой Отечественной и подвиг армейских частей, побеждавших в этих сражениях, то у американцев такие же эмоции вызывают истории о героических морпехах, выбивавших японцев с одного острова за другим на своём пути к Окинаве. Знаменитое фото «Подъём морскими пехотинцами флага США над Иводзимой» – это просто такой же символ страны, как статуя Свободы, увековеченный в таком же знаменитом памятнике. Американцы любят своих Marines по-настоящему. Это относится и к собственно пехоте, и к другим военнослужащим корпуса, различий там не делают. В американской фантастике Marines воюют даже в космосе в далёком будущем. Корпус – это по-настоящему элитная военная структура, с очень глубокими и крепкими военными традициями, высочайшей боеспособностью. Она пользуются обожанием в американском обществе, причем куда более сильным, чем ВДВ в нашей стране.
Есть в американском обществе, однако, и вопросы к этой структуре. Так, многолетние войны в таких местах, как Ирак и Афганистан, во многом стёрли различия между армией и морским корпусом. Они выполняют одни и те же задачи в одних и тех же местах на одинаковой технике. Как сказал в 2010 году тогдашний министр обороны Роберт Гейтс, «корпус превратился во вторую армию». Две армии Америке не нужны, и призывы к реформе, способной придать существованию корпуса смысл, там звучали давно. Но нужен был реформатор. 11 июля 2019 года такой реформатор вступил на должность коменданта (командующего) морского корпуса. Им стал генерал Дэвид Хилберри Бергер.
Бергер – личность крайне интересная. В нашей терминологии у него есть диплом гражданского инженера и две научных степени, соразмерных кандидату наук, в политологии и военных науках. Список военно-учебных заведений, в которых Бергер обучался, весьма длинный. Он проходил базовую офицерскую подготовку в одном учебном заведении, обучался штабной работе в другом, проходил курсы повышения квалификации именно как старший офицер. Но помимо этого, он имеет подготовку парашютиста-рейнджера, аквалангиста, обучен проведению спецопераций, десантно-штурмовых операций, ведению разведки на большую глубину за линией фронта. О том, что у него есть разнообразный боевой опыт на разных уровнях командования, говорить даже не стоит.
По всей видимости, для того, чтобы хотя бы попытаться придать корпусу новое качество, его должен был возглавить настолько разносторонне развитый человек. Но к объявленным планам Бергера в американском обществе сложилось крайне негативное отношение. Нашлись и те, кто называет его могильщиком корпуса, после которого Marines останется только расформировать.
На самом деле, всё совсем не так однозначно.
Реформа Бергера
Любое описание новой реформы обычно начинается с планируемых сокращений. Список их обширен – Бергер собирается ликвидировать входящие в корпус батальоны военной полиции, собирается полностью убрать из состава корпуса танки, часть инженерных частей, некоторые наземные и авиационные части также будут сокращены полностью. Каждая эскадрилья самолётов короткого взлёта и вертикальной посадки F-35B будет урезана с 16 до 10 машин. Будет в разы уменьшена полевая артиллерия – количество батарей с 21 упадёт до пяти. В целом корпус лишится 12 000 человек и уменьшится на 7%. Именно это и вызвало бурную критику в его адрес, несмотря на то, что в своей реформе он пользуется поддержкой политического руководства страны. Робкие защитники плана Бергера пытаются объяснить всё тем, что, во-первых, реальной неядерной войны с сильным противником не будет, а значит, и высаживаться некуда, зато будут бюджетные сокращения и надо иметь менее затратную структуру, пригодную для полуколониальных операций в слаборазвитых странах.
Надо расставить все точки над i – план Бергера совсем в другом. Для понимания этого факта, однако, нужно обратиться к тому, где и с кем собираются воевать американцы. Цель реформы Бергера, и он об этом не раз говорил, подготовка к боям с китайцами на так называемой первой цепочке островов – цепи архипелагов, отрезающих Китай от прямого доступа в Тихий океан, а также на островах в Южно-Китайском море. Часть этих островов будет под контролем или американцев, или дружественных стран к началу военных действий, часть нет. Некоторые из них критически важны для обеспечения мобильности войск – на них есть причалы и аэродромы. Другие – это просто скалы или песчаные насыпи на отмелях. Цель реформы Бергера – подготовить корпус именно к боям в таких местах и ликвидировать у него дублирующие армию США функции. И с точки зрения гипотетического столкновения с Китаем – это вполне верный курс.
Более того, в идеи Бергера заложен в некотором роде революционный подход.
Дело в том, что традиционная военная наука требует добиться перед проведением десантной операции господства в воздухе над зоной проведения операции и коммуникационными линиями высаживающихся войск, а если десант морской, то ещё и господства на море. План Бергера состоит в создании сил, способных воевать без достижения безоговорочного господства на море и в воздухе. Это идёт вразрез с постулатами тактики и оперативного искусства, но, похоже, что американцы собираются это сделать. И если абстрагироваться от сокращений численности и взглянуть на необходимость вести бои на архипелагах с массой мелких, зачастую лишённых дорог островков, то ситуация начинает играть другими красками.
По плану Бергера, основной тактической единицей в корпусе должен стать так называемый литоральный полк, он же Marine Littoral Regiment (MLR). Три таких полка должны стать основой Marine Expeditionary Force (MEF) – экспедиционного соединения дивизионного масштаба (у нас, не мудрствуя лукаво, и называют такие соединения «дивизиями», хотя это несколько больше, чем просто дивизия), которых в корпусе будет два. Также остаются несколько экспедиционных отрядов Marine Expeditionary Units (MEU). В отечественных документах их упорно называют экспедиционными батальонами, хотя MEU – это полковая тактическая группа из усиленного батальона морской пехоты, тылового батальона и авиационной группы с длиннющим списком вспомогательных подразделений и частей усиления, с численностью примерно в две тысячи человек. Такие экспедиционные отряды – это основа корпуса сейчас, и они останутся в строю и дальше, взаимодействуя с «литоральными полками». Просто у них не будет танков и будет намного меньше пушек. Бергер также считает, что необходимо завязать с гигантоманией и обзавестись большим количеством относительно небольших десантных кораблей.
Задачами частей корпуса будет недопущение действий китайских ВМС и наземных частей в оспариваемых акваториях. Достигаться это будет путём применения по ним оружия с захваченных островов. И вот тут внезапно выясняется, что Бергер не так уж и не прав в своих сокращениях. Так, например, встаёт под вопрос нужность танков в указанных условиях. Если бы американцы планировали штурмовать китайские острова-крепости, как это имело место с японцами во Второй мировой, то танки были бы однозначно нужны, но американцы собираются упредить их и не дать высаживаться самим. И тут на маленьких скалистых островках танки оказываются не такими уж и нужными (хотя полный отказ от них – это, скорее, ошибка). Американцы собираются вести небольшие по масштабам десантные операции против островов, которые обороняются небольшими силами. И тут лишней оказывается и многочисленная артиллерия – ей банально не хватит дальности, чтобы поддерживать огнём войска на одном острове огнём с другого. И так по каждому пункту. Внезапно при анализе сокращений получается, что режут те части, которые не нужны для начальных этапов боёв на островах.
Что Бергер собирается применять взамен? Во-первых, по его мнению, десантные части должны иметь возможность нанесения точных и мощных ударов на большие расстояния (как раз между островами). Для этого планируется увеличить аж в три раза количество ракетных систем залпового огня HIMARS, которые, как известно, способны применять и малогабаритные крылатые ракеты, способные очень точно поражать малоразмерные цели. Предполагается, что у войск корпуса появятся на вооружении и противокорабельные ракеты. Также планируется резко увеличить численность БПЛА, чтобы войска имели хороший уровень ситуационной осведомлённости и знали, где находится противник и что он делает. Бергер планирует инвестировать средства в широкий перечень управляемых ракет различного назначения, включая барражирующие ракеты, способные ждать команды на удар в воздухе и атаковать назначенные цели через считанные минуты с момента получения команды.
Основным сценарием, по которому американцы собираются действовать, является создание так называемой передовой экспедиционной базы – опорного пункта, опираясь на который, аэромобильные части (тот же MEU) смогут вести наступательные операции. При действиях в оспариваемом районе «литоральные полки» корпуса должны быстро высадиться на доступном куске суши и окопаться. А затем – развернуть там подобную базу с запасами топлива для вертолётов и конвертопланов, возможно, складами боеприпасов и медпунктом, развернуть ракетные установки с противокорабельными и другими дальнобойными ракетами, и силами такой базы обеспечить как следующий «прыжок» десантных сил на другую цель, так и их огневую поддержку за счёт ракетных систем большой дальности. При этом попытка противника высадить десант должна пресекаться ракетами «литорального полка».
Авиационную поддержку при этом должны выполнять самолёты корпуса, например, F-35B.
Даже сокращение F-35B в каждой эскадрилье ложится в эту концепцию. В 2017 году американцы послали в Южно-Китайское море УДК «Уосп», на котором вместо десантных частей была развёрнута только авиация, причём её численность выбиралась из условия оптимального для такого корабля состава авиагруппы – она должна была не быть излишне большой, чтобы можно было беспрепятственно вводить её в бой с такого корабля и не терять управления. И выяснилось, что как раз десять F-35B – это оптимум, такая авиагруппа на УДК даёт возможность разместить на нём ещё четыре конвертоплана «Оспри» для спасения сбитых лётчиков с вражеской территории и пару поисково-спасательных вертолётов для подъёма с воды тех, кто катапультировался над морем. При этом такая группа вполне нормально управлялась и могла вылетать на боевую задачу в полном составе. Так что Бергера и тут нельзя считать могильщиком корпуса, как некоторые в Америке делают.
Планируемая более плотная интеграция корпуса и флота тоже полезна для именно такой войны.
Получится ли у Бергера его план? Скажем так, вопрос открытый. Сейчас в США идут интенсивные военные игры, цель которых правильно определить будущие штаты частей и соединений в рамках плана Бергера. Вполне возможно, что каждый экспедиционный отряд получит свою уникальную организационно-штатную структуру, под свою задачу. Много вопросов по штатам будущих войск пока просто не имеют ответов – реформа только началась. С другой стороны, по плану к новому облику корпус должен прийти в 2030 году, так что время у американцев ещё есть.
Слабые места
В новой реформе уже сейчас можно увидеть кое-какие уязвимости.
Во-первых, вся военная организация корпуса приводится конкретно к войне против Китая, причём во вполне конкретном месте. Войне с другим противником в другом месте эта организация будет соответствовать далеко не всегда. Часто – не будет вообще.
Во-вторых, неясно, хватит ли «литоральным полкам» огневой мощи. Бои на заросших тропической растительностью островах могут потребовать противостоять лёгкой пехоте противника, прикрывающейся сложным рельефом и растительностью, а для этого как раз может понадобиться артиллерия, а не что-то ещё. Если не «своя», полевая, то корабельная. Хватит ли её?
В-третьих, возникает вопрос: не слишком ли оптимистичен отказ от танков? Практика всех войн показывает, что хорошо бронированная машина с пушкой, способная вести огонь прямой наводкой по стреляющему в ответ противнику, оказывается крайне полезным боевым средством, причём зачастую незаменимым. Попытки действовать без танков выглядели очень плохо и в горах, и в городах – не факт, что тропические острова будут исключением.
В-четвёртых, непонятно, удастся ли создать линейку достаточно эффективных и дешёвых ракет для компенсации снижающейся огневой мощи. Так как это управляемые боеприпасы, которыми Бергер хочет заменить неуправляемые снаряды, то они должны быть по-настоящему дешёвыми.
Американский ВПК такие вещи делать умеет, но иногда не хочет, так что вопрос открыт.
Но эти нюансы могут быть отработаны за следующие десять лет. Стоит помнить, что кое-какие идеи, которые отрабатывают американцы, у нас вполне реализованы и признаны успешными – например, применение передвижных комплексов противокорабельных ракет в береговой обороне. А значит, и у них получится.
Нам важно понимать то, что идёт не просто сокращение корпуса, а именно его реформа, причём с запросом на революционный рывок в возможностях. А значит, России стоит пристально следить за происходящим – ведь узкие цепочки островов между континентом и Тихим океаном есть не только у Китая.